Автор
В Марате любовь взрывается на лицах, заставляя пересекаться не только судьбы, но и самые глубинные секреты человеческих душ. Каждый отражение - ключ к пониманию другого, в мире где улыбка может быть лифтом или трамваем в ад. В этой истории ты будешь свидетелем стремительного преобразования, когда обыденность превращается в шокирующее изображение нравственных выборов и любви....
— Ну отпусти меня погулять с Денисом и Мией без охраны. С нами будет водитель. Все будет хорошо, я тебе обещаю."
"— Давай так, — муж водит пальцем по моей руке до локтя и обратно, — я выполню твою маленькую прихоть, а взамен ты сделаешь мне минет. Мы уже столько женаты, а ты ни разу не делала этого. Вероятно потому, что не умеешь и смущаешься, — улыбается своей привычной прохладно - снисходительной улыбкой, — Мы это исправим. Я подскажу, что и как делать.
— Хорошо, — моментально соглашаюсь.
Вечером я обязательно придумаю что-то, чтобы до столь интимных ласк не дошло.
Бегу в спальню, созваниваюсь с Мией и стараюсь аккуратно накраситься дрожащими от волнения руками. Няня собирает для меня Дениса. Ему очень идут синие джинсы и модная теплая куртка с меховой оторочкой на капюшоне.
Малыш всю дорогу смотрит в окно, а я дышу свободой. Не верится, что у меня получилось выбить ее для себя.
— Бледная, — вместо «привет» заявляет подруга. — Как ты его уломала то?
— Как и большинство женщин, наверное, — пожимаю плечами, стараясь не думать о недавней близости с Егором. Это просто было. Все.
— Сочувствую.
— Давай не будем об этом. Важен только результат.
Бродим с ней по магазинам. Я ни на чем не могу сосредоточиться. Надо решиться на один очень важный шаг, ведь другого шанса может не представиться.
Зажав в руке пакетик с нижним бельем, веду подругу и сына в детский городок. Отправляю его поиграть под присмотром сотрудников, а сама впиваюсь взглядом в Мию.
— Дай мне номер телефона Марата, пожалуйста.
— Оу… Не боишься?
— Очень боюсь, Ми. Я все эти годы за него боюсь, но сейчас такая ситуация.
Она диктует, а у меня сердце пляшет в горле. Не упасть бы сейчас в обморок и не подставить бы ни себя, ни Марата. Я боюсь, что за это нарушение отец отберет у меня сына и сдержит слово, данное мне в кабинете гинеколога.
Решаюсь и жму на зеленую, чувствуя, как от паники у меня леденеют ноги и деревенеют пальцы.
— Слушаю, — раздается его раздраженный голос.
Молчу. У меня горло свело, я сказать ничего не могу.
