Автор
В Марате любовь взрывается на лицах, заставляя пересекаться не только судьбы, но и самые глубинные секреты человеческих душ. Каждый отражение - ключ к пониманию другого, в мире где улыбка может быть лифтом или трамваем в ад. В этой истории ты будешь свидетелем стремительного преобразования, когда обыденность превращается в шокирующее изображение нравственных выборов и любви....
— Как ты смеешь заходить сюда?! Это все устроил ты! Дочь в заложниках?!
— А что, разве нет? — скептически дергаю бровью.
— Да она…Она тут жила как королева! Ты лишишь ее всего! Ты… — ее губы дрожат.
— Вы лишили меня сына. Я очень злопамятный. А теперь извините, мне надо увидеть вашего мужа.
Обхожу разъяренную светскую львицу и уверенно поднимаюсь на второй этаж. Я отлично помню, где в этом доме располагается кабинет Стоцкого. И даже цвет паркета на всю жизнь, кажется, въелся в память.
Дверь открыта. У них тут что-то вроде штаба.
Увидев меня, они замолкают. Видок у Стоцкого шикарный. Волосы взъерошены, несколько пуговиц на рубашке расстегнуты, галстук висит двумя небрежными плетями. Глаза дикие. И все это счастье сейчас направлено на меня.
— Так приятно наблюдать, — смотрю на его дрожащие руки и початую бутылку коньяка рядом.
— Я убью тебя, — хрипит он, поднимаясь.
— Не самая лучшая идея. Там столько журналистов. Вас окончательно распнут.
— Он прав, — так же медленно поднимается Егор.
— Аврора теперь решает за себя сама. Захочет добровольно вернуться к тебе, я не стану держать. Сына буду воспитывать сам.
— Она любит тебя, — отвечает Егор. У Стоцкого начинает дергаться глаз. — Все время любила. И до того, как появился я, и после. С ними все нормально?
— Да.
— Хорошо. Передай ей, что я понимаю и принимаю ее решение.
— Ты сейчас себя слышишь?! — заводится Стоцкий. — Какого хера, Егор?! Этот выродок уничтожил нас! Он уничтожил все, над чем я работал всю свою жизнь!
Его срывает окончательно. Он отталкивает зятя в сторону, кидается к сейфу. Трясущимися от злости пальцами набирает код и вытаскивает ствол. Все шарахаются в стороны.
Все. Кроме меня.
Мы это уже проходили. На этот самом месте. Только сейчас я выиграл и отчетливо вижу, как мужчину, забравшегося очень высоко, колотит от отчаяния.
Это конец.
Лезть в лобовую я не мог. Это все равно, что байк против танка. Но у байка есть маневренность против мощности боевой машины. Этим я и воспользовался.
Ствол в его руке дрожит. Он перехватывает его обеими ладонями. Целится мне в голову.
