После шороха в темноте я понимаю, что ничего не было — только темные простыни и тихий мир. Поднимаюсь с постели, стараясь осознать, где же Марат. Черт, всегда надеюсь, хоть и знаю, что верить трудно. Комната мрачна и уныла, а свет из окна лишь усиливает это ощущение.
Я скрещиваю ноги за спиной, которая будто соткана из стальных канатов, упираюсь пятками в ягодицы и поражаюсь силе мышц. Дух захватывает. Дыхание перехватывает. Мускулы как литые. Будто вылеплены, вытесаны из крепчайшего гранита.
- Давай, жена, - хрипло приказывает Марат. – Пришпорь своего жеребца, чтоб не ленился. Заставь его трудиться по-настоящему. Без поблажек.
Я не представляю, как это возможно. Еще быстрее? Сильнее? Жестче? Он меня сожрет, на куски порвет.
Но я готова рискнуть. Резко давлю пятками на мускулистые ягодицы, и в тот же миг громадный член приходит в неистовство.
Марат начинается двигаться так, что я перестаю различать реальность. Глаза закатываются. Ток прошибает тело. Разрядом пробивает. Выкручивает судорогой."
"Кричу. Срываю голос до хрипоты. И почти сознание теряю, чудом удерживаюсь на поверхности.
Господи. Неужели я теперь такая же дикая как он?
Рай в шалаше - 9
Марат относит меня на руках вниз. Даже не спрашиваю, что он собирается делать дальше.
Проклятье. Если первый день настолько бурно проходит, то что последует в дальнейшем? Что со мной будет за месяц? Становится немного страшно. Боязно.
- Просила – получила, - вдруг произносит Марат.
- Ты о чем? – еле голос тяну.
- Сама хотела, чтобы я тебя затрахал, - бросает с насмешкой. – Это только начало.
- Начало? – не понимаю.
- Ну да, раньше я себя в узде держал, прикипать не желал. Член к тебе всегда тянулся, мигом стойку делал, но я его обуздал. А теперь зачем сдерживаться? Нам надо ребенка заделать. Так что буду круглые сутки тебя спермой заправлять.
- Подожди, - бормочу сдавленно. – Разве ты сдерживался? Когда?
- Да я неделями на тебя даже не дышал, - ухмыляется. - Теперь кайфанем. Отыграемся за все дни моей завязки.
Мы оказываемся внизу. Тут как будто светлее стало.
Марат натягивает на меня свежую футболку, причем свою, поэтому моя попа оказывается надежно прикрыта тканью. Потом усаживает на стул, но прежде, как бы невзначай проводит ладонью по ягодицам, по-хозяйски оглаживает. Мои глаза округляются, когда я вижу, как подергивается его член, как набухают и наливаются кровью вены.
- Ты что... Опять... Возбужден?
Понимаю, что мне даже сидеть больно, лоно саднит.
