После шороха в темноте я понимаю, что ничего не было — только темные простыни и тихий мир. Поднимаюсь с постели, стараясь осознать, где же Марат. Черт, всегда надеюсь, хоть и знаю, что верить трудно. Комната мрачна и уныла, а свет из окна лишь усиливает это ощущение.
Широко открываю рот, высовываю язык, прикрывая ряд нижних зубов. Запрокидываю голову назад, открывая полный доступ.
Марат отпускает мои волосы, проводит большими пальцами по щекам, берется за голову и входит в покорно распахнутый рот, натягивает мое горло на свой длинный член, как громадную змею вглубь заталкивает.
Дурею от такого мощного толчка. Дыхание полностью перекрыто. Слезы льются из глаз. Рефлекторная реакция. Инстинктивная.
Стараюсь расслабиться, но выходит с огромным трудом. Вздыбленная плоть заполняет горло до предела, растягивает, заставляя задохнуться от противоречивых ощущений.
- Вылизывай яйца, - приказывает Марат, продолжая удерживать меня в прежнем положении.
Кислород перекрыт. Разум затянут густой дымкой.
- Языком двигай, - резко выдает Марат. – Быстро.
Подчиняюсь, шевелю языком, вылизываю горячую разбухшую плоть. Пропитываюсь вкусом и запахом насквозь. Упиваюсь этим моментом.
Он отстраняется, позволяет рвано глотнуть воздух, потом снова входит под корень, до основания загружает.
- Чего замерла? – бросает грубо толкаясь в глотку, потрахивая рваными толчками. – Лижи мои яйца. Старательно. Полируй.
Покоряюсь ему. Ничего более грязного в жизни не делала. Еще и по собственной воле. Слезы льют градом – так тело реагирует на нехватку воздуха. Жалобно всхлипываю.
А Марат безжалостно вбивается вглубь. Берет и берет. Как ненасытный сексуальный маньяк действует. Насаживает мою голову до упора, уверенно вжимает в пах.
Внутри зарождается извращенное возбуждение. Неправильное. Преступное. Безумное. Отравленное. Но меня и правда заводит происходящее. Факт полной передачи контроля. Бесправное положение. Униженное. Подавленное. В ногах у господина, у единственного хозяина.
Мой мужчина. Мой… муж. Даже страшно его так называть. До сих пор не верится в реальность происходящего до конца. Опасаюсь сглазить, спугнуть наше счастье.
Впрочем, горячий член до одури реально ощущается в моем горле. Заполняет и порабощает, подчиняет своей суровой воле.
Я привыкаю, подстраиваюсь под яростный и похотливый ритм.
