После шороха в темноте я понимаю, что ничего не было — только темные простыни и тихий мир. Поднимаюсь с постели, стараясь осознать, где же Марат. Черт, всегда надеюсь, хоть и знаю, что верить трудно. Комната мрачна и уныла, а свет из окна лишь усиливает это ощущение.
– Неужели Татарин доставил? Столько стараний. Зачем?
- Сегодня особенный вечер, - усмехаюсь.
Продолжаю ее разминать. По мышцам прохожусь. Мягко. Медленно. Уверенно.
Она напрягается. Безотчетно. Чувствует, чует подвох, кожей улавливает.
- Что за вечер? – выдает, встрепенувшись. – Почему сегодня? Что ты задумал?
- Хочу сделать тебе хорошо, - выкладываю как есть.
- Мне с тобой всегда хорошо, - выпаливает на одном дыхании.
Ложь. Кошмары никуда не пропали. Ждут своего часа, вгрызаются в мою женщину, ранят, заставляют содрогаться от подавленных воспоминаний.
Я ее до этого довел. Я обратно вытяну. Дьявола урою лично, разгребу, что наворотил.
- Марат, ты меня пугаешь, - признается Царица. – Твоя нежность настораживает похлеще самых жестоких угроз. Вся эта романтика не вяжется с тобой. Ну никак. Извини. Я точно чокнусь. Прошу, объясни, в чем суть. Почему вдруг затеял такой спектакль?
Вытягиваю ее из воды, вытираю насухо, отношу на подушки, выложенные в центре комнаты.
- Ты же прешься по этим штукам, - хмыкаю.
Вокруг пылают свечи. Теперь она точно понимает: будет особенный вечер.
- Марат, я...
Договорить не успевает. Всхлипывает и замолкает, когда ставлю ее на колени.
- Опера, - выдыхаю в затылок. – Гребаная опера. Театр. Что мы смотрели? «Фиделио». Вроде верно запомнил? Вот и я решил поиграть. Развлечь представлением. Клянусь, в кайф будет.
Она дрожит. Маленький зверек. Беззащитный.
- Чего боишься? – трусь щекой о шею, губами прохожусь от одного плеча к другому, прикусываю кожу зубами. – Что не так?
Трепещет. Подрагивает. Забавная.
Моя. Вся моя. Никому не отдам.
- Марат, - выпаливает, подается назад и на мой болт натыкается, дергается как ошпаренная. – Когда ты настолько близко, страшусь только саму себя.
Марат - 4
Царица вздрагивает.
- Я верю тебе, - шепчет. – Правда. Верю.
Прогибается под моими прикосновениями. Дразнит.
- Ты моя, - выдаю ей на ухо, трусь щетиной о нежные плечи. – Моя женщина. Клянусь, больше никогда не причиню тебе боли, не заставлю страдать. Прошлое пусть сгорит в прошлом.
Обхватываю ее ягодицы. Пышные. Сочные. Сминаю пальцами, но быстро ослабляю хватку. Поглаживаю, прижимаюсь к нежной плоти воспаленным от похоти членом.
- Марат, - выдыхает.
