После шороха в темноте я понимаю, что ничего не было — только темные простыни и тихий мир. Поднимаюсь с постели, стараясь осознать, где же Марат. Черт, всегда надеюсь, хоть и знаю, что верить трудно. Комната мрачна и уныла, а свет из окна лишь усиливает это ощущение.
Довольно разнообразный выбор, но с трудом представляю, как выдержу месяц подобной «диеты». Избалованная жительница города, вот кто я.
Раздается звук отворяемой двери. Вздрагиваю и оборачиваюсь, рефлекторная дрожь охватывает тело, будто моя плоть заранее знает, что грядет, какая судьба надвигается, поэтому готовится заранее.
Огромная мрачная фигура застывает в проеме. Крадет остатки света, поглощает, заслоняя собою абсолютно все. Неизбежность, ужасающая и притягательная.
Марат. Голый по пояс, мокрый от пота. Высокий, смуглый, точно сотканный из темноты.
Мужчина приближается, и я могу видеть, как играют четко вылепленные мускулы при каждом шаге, как пульсируют набухшие вены на мощной шее, на громадных руках, на идеально вылепленном торсе, еще сильнее подчеркивая рельеф железных мышц. Капли пота стекают по широченной груди, и я ловлю себя на мысли, что мучительно хочется слизать их языком. Всего его вылизать хочется, впитать, вобрать внутрь себя.
Он останавливается вплотную ко мне, накрывая своим запахом, острым и колючим ароматом хищника.
- Чего вырядилась? - хмуро спрашивает Марат. – В доме натоплено. Ходи голая. Чтоб никаких шмоток больше на тебе не видел. Все должно быть напоказ. Только для меня. Усекла?
Вонзает топор в стол позади меня, вынуждая содрогнуться от грохочущего звука, и накрывает мои груди ладонями, сжимает так резко и сильно, что стрела возбуждения тут же пронизывает низ живота, насквозь прошивает.
- Я же не зря тебя спасал, - ухмыляется Марат, вдруг сжимает мои соски, принуждая взвизгнуть от боли. – Будешь сутками подо мной извиваться.
