После шороха в темноте я понимаю, что ничего не было — только темные простыни и тихий мир. Поднимаюсь с постели, стараясь осознать, где же Марат. Черт, всегда надеюсь, хоть и знаю, что верить трудно. Комната мрачна и уныла, а свет из окна лишь усиливает это ощущение.
Какой он красивый здесь. Длинный. Толстый. Жилистый. Раздутый от похоти. Мощный. Обвитый темными набрякшими венами. Багровый от возбуждения, налитый кровью. Мерно покачивается, пульсирует, рвется в бой.
Рот слюной наполняется. Чувствую себя порочной и развратной, грязной, плохой. Но разве грех ублажать собственного мужа? Нет. Никто и никогда меня не осудит.
Обхватываю ладонью разбухший ствол, подрачиваю мучительно-медленно, прекрасно знаю, что Марат любит гораздо быстрее и жестче.
Миг – и я ныряю ниже, под раскаленный член, прижимаюсь лицом к густо покрытой волосами мошонке, вдыхаю терпкий мускусный аромат.
Я провожу языком по его яйцам, нарочито осторожно, играючи, подразнивая, а потом целую взасос, вбираю в рот, согреваю внутри, старательно облизываю.
Наградой мне служит животное рычание.
Вдоволь обласкав яйца, отстраняюсь и смотрю вверх, ловлю затуманенный взгляд Марата, наслаждаюсь его реакцией, не разрывая зрительный контакт, быстро заключаю в плен губ багровую головку, собираю всю смазку, всасываю плоть глубже, потом выпускаю изо рта, обрабатываю ствол языком, исследую набухшие вены, до самого основания прохожусь, упиваюсь жаром одеревеневшего органа.
- Ну что, мой муж доволен? – облизываюсь и снова продолжаю закостеневший ствол обслуживать.
- Шлюха из тебя отменная, - выдает хрипло.
Отрываюсь от своего занятия.
- Я не... – осекаюсь. - Знаешь, это не слишком приятно звучит, допускаю, что иногда можно употреблять грязные слова, но...
- Потекла? – обрывает холодно.
- Ты опять...
- Отвечай, - отрезает Марат. – Или сам проверю. Мокрая?
- Да, - подтверждаю тихо.
- Ты стоишь на коленях, старательно обрабатываешь прибор, вылизываешь и дразнишь, при этом течешь как моя сука, - чеканит мрачно. – Ну и кто ты? Как полагается тебя называть?
Накручивает мои волосы на кулак, рывком дергает вверх, заставляет подняться.
- Ты моя жена и моя шлюха, - припечатывает, медленно проводит большим пальцем по моим губам. – Что тут плохого? Чем недовольна? Гребаная царица.
- Марат, выдыхаю судорожно. – Это ужасно звучит и...
- Быть шлюхой для одного мужика? – криво усмехается.
- Ты подбираешь такие выражения, что... – опять не успеваю договорить.
- Говорю как есть.
