Неподалеку вражеские войска расчищают путь к столице. Молодая Марджорис внезапно бросается в кабинет своей матери Королевы Вестории, чтобы сообщить о серьезной угрозе безопасности короны и страны. Но вместо жалости она находит равнодушие, что заставляет принцессу замереть в непонимании перед непроницаемым лицом монарха....
С прерывистым вздохом прижалась губами к бешено бьющейся жилке и, повинуясь инстинктивному порыву, лизнула солоноватую кожу, вызвав мучительный стон в его груди.
— Что же ты делаешь, маленькая?!! — безумие вырвалось на свободу, и он, опрокинув её на свой рабочий стол, прижал всем телом и обрушился, как одержимый, на сладкие порочные губы, стремясь поглотить её до конца.
Глава 21
Ами не сразу осознала, что больше не одна. Фрид пришёл и держал её в своих руках. И ей стало всё безразлично, кроме ощущения его рядом.
— Ами, ненаглядная моя, — прохрипел он, отрываясь от её губ, чтобы тут же припасть к груди. Прихватил зубами сморщенный сосок, вырывая у неё грудной стон, и тут же зализал, ударяя языком по твёрдой горошине. Пальцами сжал второй, посылая обжигающие искры прямо вниз живота, туда, где всё уже горело и пульсировало.
— Фри-и-д, — срывалась прерывистая мольба с её губ, и она сама не знала, чего больше просит. Казалось, что ей не выдержать эту жажду, так остро, на грани ощущалось каждое касание, тяжесть мужского тела, почти грубые ласки. Но и прекратить это не было никаких сил. Не сейчас. Не тогда, когда его голод к ней, его безумная жажда заставила наконец почувствовать себя желанной для любимого. Пускай ненадолго. Пускай на один всего лишь раз.
— Да моя хорошая, всё что хочешь! Только не проси остановиться, — миг и его руки перевернули её безвольное тело, укладывая животом на прохладную столешницу, подняли юбку ещё выше, затем скользнули по бедрам, снимая последнюю преграду. — Держись за край, любимая, — и он сам уложил её ладони, куда надо, сжимая тонкие пальцы.
