Неподалеку вражеские войска расчищают путь к столице. Молодая Марджорис внезапно бросается в кабинет своей матери Королевы Вестории, чтобы сообщить о серьезной угрозе безопасности короны и страны. Но вместо жалости она находит равнодушие, что заставляет принцессу замереть в непонимании перед непроницаемым лицом монарха....
Поэтому она скользнула ещё глубже, разрывая сковывающие разум оковы.
— Что ты творишь? — кто-то схватил её за плечи и так сильно тряхнул, что голова мотнулась и она ударилась затылком об стену. Но девушка уже не почувствовала ни этой жёсткой хватки, ни боли от удара, ни последовавших за этим хлёстких пощёчин."
"Она плыла где-то в пространстве, одержимая лишь одним желанием. Найти Айсара. Показать ему, где она. Позвать на помощь. Всё остальное уже не имело значения. Если она не справится, то и возвращаться незачем.
Где-то там бесновался страшный в своей убийственной ярости жестокий зверь. Когда-то она его боялась, а сейчас метнулась всем своим сознанием навстречу, пытаясь сказать что-то, обнять собой. Но слов не было. Её бренное тело осталось где-то там в Вэльдегарде, а здесь витала лишь искорка её сознания. И этого хватило. Её личный монстр замер, прислушиваясь.
— Рисса? — она в ответ полыхнула так, что он даже вздрогнул. — Покажи мне девочка. Всё, что можешь. Дай мне подсказку, — и уже кому-то другому рыкнул.
И девушка принялась посылать картинки. Представила Рикса с его лицемерным смехом и лживыми глазами. Убогую келью, в которой очнулась, во всех деталях, каждый предмет в этой комнатушке. Пока оставались силы делилась всем, что могла вспомнить, а потом просто жалась к его разуму, неспособная оторваться и вернуться в жуткую реальность, пока не начала угасать. Как же хорошо, когда не больно.
— О боги! Маленькая, очнись! Вернись ко мне, девочка.
Кто-то звал её, рычал и выл, повторяя снова и снова: "" Вернись!""
— Отец, позволь я!
— Рисса, я люблю тебя, слышишь. В тебе моя жизнь. Если не вернёшься, я уйду за тобой. Вернись, негодная девчонка! Я приказываю тебе, слышишь?!
— Не надо! — шепнула избитыми губами.
— Рисса, ты слышишь меня? — вместе с сознанием к ней вернулось ощущение собственного тела. И боль. Так много боли. Она тихонько захныкала, пытаясь сжаться в комочек.
— Потерпи, девочка. Сейчас станет легче, — ещё один голос, тоже знакомый и даже родной.
— Больно, — девушка попыталась открыть глаза, но ничего не получилось. Веки казались неподъёмными.
— Кас, она уже очнулась, давай обезболивающее, — такой любимый хриплый баритон и сколько в нём заботы и переживания.
— Да, отец сейчас. Рисса, ты сейчас уснёшь, а когда проснёшься, тебе станет лучше.
— Спасибо, — шепнула, или лишь подумала, что шепнула, прежде чем погрузиться в обещанный сон.
