Неподалеку вражеские войска расчищают путь к столице. Молодая Марджорис внезапно бросается в кабинет своей матери Королевы Вестории, чтобы сообщить о серьезной угрозе безопасности короны и страны. Но вместо жалости она находит равнодушие, что заставляет принцессу замереть в непонимании перед непроницаемым лицом монарха....
Эпилог
Наверное, невесте следовало бы нервничать, особенно с учётом того, что в первый раз её свадьба не состоялась из-за похищения. Но Рисса была абсолютно спокойна. Чего не скажешь о её невестке. Амирэя нервничала за двоих, то краснела, то бледнела и постоянно теребила что-то дрожащими руками. И эмоции, которые поневоле от неё улавливала принцесса, были такими же сумбурными и даже испуганными.
— Ами, успокойся. Всё хорошо. Не надо так переживать, — попыталась успокоить она жену брата.
— Да-да. Прости. Я пытаюсь, — та изобразила радостную улыбку, но вышло не очень достоверно.
Они были сейчас одни в хозяйской гостиной дома Лэардо. Зориша уже ушла, одев и причесав свою данну, и теперь девушки ждали, когда за ними придут, чтобы сопроводить на свадебную церемонию в храм. Рисса сидела на краешке кресла, чтобы не помять невесомое, шелковое с кружевом великолепие молочно-белого цвета, которым являлось её свадебное платье. Невесту должны были вести близнецы, которые заявили, что раз они её нашли, спасли и привезли в Аданат, то и замуж за отца должны выдавать именно они.
И вот в ожидании Каса, Зака и Фрида девушки сидели в уютной гостиной, и Ами уже просто с ума сходила от волнения. В конце концов Рисса не выдержала:
— Не переживай ты так.
— Что знает? Правда? И ты знаешь? — Ами удивлённо вскинула на неё глаза.
— Твои чувства весьма красноречивы. Извини, я ещё не умею не читать, и это происходит непроизвольно, — несмело улыбнулась Рисса. Порой ей было жутко неловко вторгаться в личные переживания близких людей.
— О-о-о, нет-нет не извиняйся.
— Почему?
— Сама не знаю. Наверное, я до сих пор не могу поверить, что он действительно выбрал меня. И этот ребёнок… Правда, не знаю, что я думала. Хотела сказать, но всё никак не хватало духу. А ты говоришь, Фрид и так знает, — потеряно вздохнула она, сжимая руки на коленях.
— Ох, Ами. Мой брат любит тебя. И вашего ребёнка он тоже уже любит. И недоумевает, почему ты не признаёшься.
