Неподалеку вражеские войска расчищают путь к столице. Молодая Марджорис внезапно бросается в кабинет своей матери Королевы Вестории, чтобы сообщить о серьезной угрозе безопасности короны и страны. Но вместо жалости она находит равнодушие, что заставляет принцессу замереть в непонимании перед непроницаемым лицом монарха....
Можете звать меня Шэанардом, — обаятельно сверкнул он улыбкой. — А ещё лучше Шэном и на «ты».
— Но мы ведь, по сути, незнакомые чужие люди, — возразила Рисса.
— Ну во-первых, я уверен, что чужими мы будем недолго, а во-вторых — мне просто завидно.
— Завидно? — она удивлённо вскинула брови и взглянула на своего собеседника.
— Именно, что завидно. С Касом и Заком вы общаетесь без церемоний и выканья. Я тоже хочу слышать от вас, очаровательнейшая доэнни, своё имя.
— Не заслужил ещё, — хмыкнул идущий позади Зак.
— И чем же эти двое, заслужили ваше доверие? — спросил Шэн, заинтересованно сощурив глаза.
Они как раз вошли в небольшую уютную гостиную. Советник Лэардо направился к каминной полке, на которой стояли бутылки с разными напитками и несколько бокалов.
— Вина, доэнни? — спросил у девушки дан Айсар, протягивая ей наполненный бокал.
— Нет, благодарю, — она очень редко пила алкоголь, так как предпочитала не терять голову. Сейчас это казалось для неё особенно важным.
— Так, чем же братья заслужили ваше доверие, принцесса? — напомнил свой вопрос князь, подводя её к небольшому диванчику и устраиваясь в кресле напротив.
"— Кас и Зак спасли мою жизнь в день знакомства, и были для меня опорой и защитой всю дорогу до Аданата, — серьезно посмотрела она на него. — Думаю это достаточно веская причина для доверия.
Шэанард в очередной раз изумлённо вскинул брови.
— Я очень прошу вас, принцесса, расскажите всё, что сочтёте возможным. Я хочу понимать, как так получилось, что сестра короля Вестории находится сейчас в доме моего дяди и первого советника, а её брат даже не знает всё ли с ней в порядке, — в голосе князя больше не было заигрывания, он говорил предельно серьезно, смотря ей прямо в глаза.
Впрочем, скрывать что-то всё равно уже не имело смысла.
