В Мариях Нисландии рождались короны, а не детей. Словно призраки веков, она искала свой дом между мифами и реальностью. Как будто созданная специально для сюжета знаменитых легенд, Мария из Питера внезапно оказывается королевой Нисландии, где каждый день может стать историей....
Когда соображение немного вернулось, и она перестала бессмысленно дергаться, продолжая злобно сопеть носом, лорд шепотом, прямо на ухо ей прошипел:
— Не кричите, ваше величество. Я не причиню вам зла.
Лорд дал королеве еще минуту, чтобы прийти в себя окончательно и так же шепотом проговорил:"
"— Сейчас я отпущу вас и все объясню. Если вы поняли меня, кивните.
Мария несколько раз судорожно дернула шеей, потому что лорд держал ее слишком крепко, и настоящий кивок сделать не получалось. Еще через несколько секунд хватка ослабла, и огромный мужик тихо и плавно сделала шаг назад.
— Не нужно меня бояться, я буду защищать вас любой ценой. Никто не должен знать о моем участии, ваше величество. Сейчас я заберу тело этой дряни и спрячу…
В коридоре хлопнула дверь спальни, оба насторожились, и голос Виты, почти заглушенный толстыми стенами, издалека позвал:
— Госпожа! Вы где, госпожа?!
Времени оставалось даже не минуты, а жалкие секунды.
Вита со словами: «Госпожа, куда же вы делись…», — шагнула в комнату, неся в руках канделябр на три горящих свечи и благоразумно прикрывая их от сквозняка ладошкой. Договорить собственную фразу горничная не успела.
Совершенно машинально, не слишком понимая даже, что и зачем делает, Мария перешагнула ноги покойной девицы и торопливо села на тот самый стул, что остался стоять посередине комнаты. Это было кстати: её собственные ноги тряслись так, что она вполне могла упасть.
Через минуту в кабинете было светло, как днем, от доброй дюжины принесенных сюда свечей.
Картина предстала лицу зрителей столь однозначная, что никто даже подумать не мог о каких-то других вариантах. На полу тело Хилтруд с ножом в груди, а на табуретке посередине кабинета — бледная как смерть королева с расцарапанным в кровь лицом.
