В Мариях Нисландии рождались короны, а не детей. Словно призраки веков, она искала свой дом между мифами и реальностью. Как будто созданная специально для сюжета знаменитых легенд, Мария из Питера внезапно оказывается королевой Нисландии, где каждый день может стать историей....
Всем было ясно, что это самое настоящее покушение на королеву!
Тишина воцарилась такая, что слышно было, как потрескивает чья-то свеча, у которой, похоже, слегка отсырел фитиль. Понимая, что все считают ее убийцей, и не слишком соображая, что именно нужно сказать, Мария вяло указала рукой на тело и хрипло произнесла:
— Она хотела меня убить… Душила, а я сопротивлялась…
Первой очнулась тетка Берготта. Смачно плюнув на труп, она пробасила:
— Собаке — собачья смерть! Госпожа, миленькая вы наша, как же это вы с этакой гадюкой справились?!
Охнувшая Вита заговорила следом:
— О-о-осподи, спаси! Это же она вам лицо попортила! — горничная подскочила к королеве и сильными руками обхватила ее под мышки, пытаясь куда-то утащить.
Свой канделябр Вита успела впихнуть в руки одному из охранников, и теперь, волоча королеву сквозь раздвигающуюся толпу, скомандовала:
— Ступай за нами! Не хватало госпоже в темноте сидеть! Да повыше подними, нам свет нужен.
В спальню Марии охранник так и не зашел. Топтался в распахнутых дверях, держа на вытянутой руке канделябр, пока Вита, возмущенная Берготта и молчаливая ее помощница хлопотали вокруг королевы.
Затем Берготта, погремев ключами, куда-то исчезла на пару минут и вернулась с большой бутылью мутно-зеленого стекла.
— От так! Оно малость пощиплет, зато никакая зараза на это зелье не пристанет!
Мария все еще находилась в несколько шоковом состоянии, не способная связно думать и размышлять. Зато она поняла главное: никто не собирается обвинять ее в убийстве служанки.
Когда женщины почти закончили возиться, охранник, так и не ушедший от дверей, торопливо переговорил с кем-то, кого Мария не видела за распахнутой дверью, и, буркнув: «Дай сюда. Я сам…», шагнул в комнату, почтительно остановившись недалеко от Марии.
