В Мариях Нисландии рождались короны, а не детей. Словно призраки веков, она искала свой дом между мифами и реальностью. Как будто созданная специально для сюжета знаменитых легенд, Мария из Питера внезапно оказывается королевой Нисландии, где каждый день может стать историей....
Как будто на наших собственных землях не хватает дерева! Брюно даже не хочет понимать, что перевозка с острова Туридюр сделает эту древесину дороже королевских драгоценностей, — королева с чуть скучающим видом повторяла всем известные истины.
Некоторое время все ели молча, лакеи разнесли десерт, от которого Мария испуганно отказалась.
Уже когда король-отец небрежно бросил салфетку рядом с тарелкой, показывая, что он завершил трапезу, принц негромко добавил:
— Нам все равно по договору придется передать им этот остров.
— Все правильно, мой мальчик. Королевское слово свято, — подтвердила мать. — Но и разбрасываться такими богатствами просто так не следует. Потому этот остров будет частью приданого одной из принцесс.
Король встал, вслед за ним немедленно поднялись все обедавшие. Шеренга придворных слегка заколыхалась, делясь на группы и собираясь сопровождать каждого из членов семьи. Сбивая четко выверенный порядок этого самого деления, к королеве подошла принцесса Лютеция и, умоляюще сложив руки на груди, сказала:
— Матушка, помните, вы обещали, что в Нисландию я не поеду!
Королева мягко улыбнулась, погладила взволнованную дочь по плечу кончиками пальцев и ответила:
— Не поедешь, дитя мое.
Лютеция согласно закивала, делая вид, что утирает набежавшую слезу, и нарочито тонким, почти детским голоском добавила:
— Я помню их послов, матушка… эти ужасные звериные шкуры, эти жуткие сапоги и их отвратительные прически! В нет ни капли красоты и утонченности, к которым я привыкла дома.
Этот разговор слышали не только члены семьи, но и все придворные. Король в беседу вмешиваться не стал и, пройдя между рядом склоненных спин, исчез где-то в глубине дворца. Дофин стоял в окружении придворных, которые сочувственно поглядывали на Лютецию и беседующую с ней королеву-мать. А Мария, за спиной которой жалкой кучкой теснились три фрейлины, все еще не понимала, можно ли ей уже покинуть Бирюзовую столовую или же требуется дождаться отбытия королевы.
«В любом приличном дворце непременно должна быть библиотека. Мне обязательно нужно попасть туда и разобраться хотя бы в местных географических названиях. И этот странный разговор за столом… что значит: одна из принцесс? Если это не Лютеция, то значит, это я? Получается, Марию, то есть меня, собираются отдать замуж.
