В Мариях Нисландии рождались короны, а не детей. Словно призраки веков, она искала свой дом между мифами и реальностью. Как будто созданная специально для сюжета знаменитых легенд, Мария из Питера внезапно оказывается королевой Нисландии, где каждый день может стать историей....
И не в условно европейское государство, где я хоть примерно понимаю, как и к чему нужно относиться, а к каким-то дикарям…»."
"Королева покинула Бирюзовую столовую, и Мария, отправляясь в свои апартаменты, размышляла по пути: «мне кажется, или книжные попаданки устраивались в жизни как-то легче и удобнее? Не слишком ли много всего пытаются навалить на меня? Хотя… в любом случае, пока я не могу изменить совсем ничего. Так что первая моя цель — не просто местная география, а все знания, которые найдутся об этих самых нисландцах.
Глава 10
С первого дня недели у принцесс начались уроки. После молитвы и завтрака приходили преподаватели. На стол ставились массивные песочные часы с тяжелым бронзовым основанием, и тонюсенькая струйка песка отмечала время, которое отведено на урок.
Поскольку Мария пропустила по болезни часть занятий, то и спрос с нее пока был невелик.
— Правда ли, с уходом сентября
Загорчит туманами заря;
Обрядится красным златом лес,
Оттеняя синих вод урез?
Подскажете мне, какой из дат
Журавли, предвосхищая хлад,
Проплывут тенями по стерне,
Плача о родимой стороне?
Впрочем, нет: ни слова, ни слезы.
Ларь из янтаря и бирюзы
Сам раскроет, спрятанное в нём.
Осень. Час за часом, день за днём[1]
Читала она с тоской, явно показывая, как ей досаждают такие глупости. Лист же в ее тетради оказалась девственно чист и никаких мыслей о сути текста не содержал. Принцесса недовольно посмотрела на учительницу и заявила:
— Мадам Лантур, неужели вы считаете, что будущей королеве пристало заниматься такими глупостями?
Мадам Лантур, сухощавая седая дама, обучавшая принцесс чтению и письму, только вздохнула в ответ и обратилась к Марии:
— Ваше высочество, вы не присутствовали на предыдущих занятиях, но, безусловно, слышали их.
Отвечать было страшно, но все же стихи были относительно нейтральной темой, где сложно выдать свое попаданство, и Мария, собравшись с духом, тихо ответила:
— Я думаю, мадам Лантур, что в этом тексте осень — иносказание.
