В Мариях Нисландии рождались короны, а не детей. Словно призраки веков, она искала свой дом между мифами и реальностью. Как будто созданная специально для сюжета знаменитых легенд, Мария из Питера внезапно оказывается королевой Нисландии, где каждый день может стать историей....
И вот при его дворе казначеем и министром финансов одновременно был некий барон Гинней Антрусский. Металлы тогда просто рубили на кусочки, и чтобы рассчитаться, при себе нужно было иметь весы или идти в лавку к менялам. Это было ужасно неудобно, и этот самый барон придумал делать плоские прямоугольники, одинаковые по весу. А чтобы никто не мог сомневаться, что именно столько монета весит, по краям золотого слитка стали наносить насечку, дабы всякие хитрые торговцы не спиливали себе крохи золота.
Старик рассказывал о том, как получили свои наименования серебряный соль и медный су, как запрещено было менять вес монет после восстания в Лернейской провинции и сколько недовольства высказали церковники, когда долю их ограничили четкой суммой в процентах. Мария слушала, поражаясь обширным знаниям библиотекаря и радуясь тому, сколько нового и нужного узнала:
— … и вот с тех пор, ваше высочество, гинея выпускается всегда одного веса, и ее можно обменять на пятьдесят серебряных солей.
Так что к моменту, когда мадам Мерон сообщила, что торговый день состоится именно сегодня, Мария более-менее понимала, сколько и каких монет ей положено. Получив у гувернантки сумму в десять золотых гиней и прихватив немножко солей и су, Мария отправилась с процессией, чуть не прыгающей от радости Лютеции и оживленных фрейлин, в комнату, где им собирались показать лучшие товары столицы.
Глава 14
Залитый солнечным светом узкий зал с большими окнами был значительно скромнее, чем парадные палаты и коридоры: никакой позолоты, беленые стены и обычные деревянные полы.
