Кроткая принцесса отправляется замуж в суровый северный край, но в её теле пробуждается душа попаданки. Королевский долг и неожиданный шанс на свободу сталкиваются в одной девушке. Какой путь выберет Мария в чужой стране среди людей, которых её учили бояться?
В этот момент мысленное видение лохматого дракона пропало, и глаза, чуть привыкшие к темноте, стали различать детали: огромный, мощенный булыжником двор, каменную кладку стены, которая была побелена почему-то только до середины. Ровно под окнами дома побелка заканчивалась, и дальше были видны грубо вырубленные из почти черного камня массивные блоки.
Распахнулись тяжелые двойные двери, и на пороге возникала не слишком высокая, но широкая в плечах женщина, чьи серебристые волосы были зачесаны волосок к волоску и свиты в тугую гульку почти на макушке. Зачем-то эту самую гульку прикрыли белой полотняной шапочкой, с которой вялым рюшем кружева падали на темя, закрывая даже часть лба. Белый полотняный передник почти светился в полумраке крахмальной чистотой. Рукава темной кофты были закатаны до локтя, обнажая крупные натруженные руки."
"— Приехали? Ну и нечего тут топтаться, проходите уже, что ли. Стол вон накрыт, простынет же все… — чуть ворчливо произнесла женщина и, воткнув свой факел в некое железное приспособление сбоку от двери, скрылась в глубине дома.
Неуверенно оглянувшись, Мария сделала шаг по направлению к распахнутой двери и вдруг ойкнула, почувствовав, что взлетает в воздух: король подхватил ее на руки. Непроизвольно дернувшись несколько раз и попытавшись вырваться из медвежьей хватки, Мария затихла, а он чуть обиженно пробасил ей на ухо:
— Не надо бояться. Это такой обычай: мужчина должен внести хозяйку в дом сам, не давая ей коснуться порога. Тогда девушка становится частью семьи, и уличная нечисть не посмеет ее обижать, — он держал Марию на руках совершенно свободно, как будто она ничего не весила. И даже не слишком торопился шагнуть в дверь и избавиться от ноши. Он просто дожидался своих спутников. Ожидание затягивалось…
— Дядя, ну что ты там возишься? Пойдем уже, а то Гульда ругаться будет. — нетерпеливо крикнул король.
Лорд Нордвиг прервал беседу со слугой, державшим под уздцы его коня, и ответил:
— Иду, Мартин, иду, — лорд Нордвиг оглядел суетящуюся во дворе толпу встречающих и слуг и рявкнул: — Пошевеливайтесь! Гульда ждет!
Мария, прижатая к груди мужа, ощущала жар, идущий от его тела, и слушала мощное и ровное биение сердца. Первое чувство неловкости уже прошло, и она с удивлением отметила: «Как свободно они здесь общаются! Кажется, что это не король и подданные, а часть большой семьи, такой… с кучей дядьев и двоюродных братьев, с кузинами и строгими тетушками.
