В Мариях Нисландии рождались короны, а не детей. Словно призраки веков, она искала свой дом между мифами и реальностью. Как будто созданная специально для сюжета знаменитых легенд, Мария из Питера внезапно оказывается королевой Нисландии, где каждый день может стать историей.
В этой семье обязательно должен быть свой патриарх, у которого все по струнке ходят. Надеюсь, этот самый патриарх не окажется самодуром и не будет отравлять мое существование.».
Наконец, все, кто должен был присутствовать за столом, собрались небольшой толпой за спиной короля и лорда Нордвига. И только тогда был сделан тот самый ритуальный шаг через порог. Пройдя вглубь широкого мрачноватого каменного коридора пару метров, Мартин поставил Марию на пол и негромко позвал:
— Вита, ты где? Проводи госпожу в покои.
Откуда-то из-за спин толпящихся гостей вывернулась горничная, которая, подхватив со стены один из факелов, сказала:
— Следуйте за мной, госпожа, — и двинулась куда-то вглубь коридора.
Мария шла за ней, потихоньку понимая, как устроен дом: этот коридор сделан в самой глубине дома, редкие двери направо, скорее всего кладовки, вырытые прямо в холме. Там наверняка достаточно прохладно, как в погребе. А вот двери на левую сторону — это, похоже, комнаты. И в этих комнатах окна выходят на фасад здания. Очень необычный дом. И слава Богу, что он совсем не похож на дворец с его переходами, анфиладами и башнями.
“Я ведь в этом мире прожила немногим меньше полугода, но так и не успела запомнить план королевского дворца. А здесь запутаться практически невозможно. Странно только, что печи у них, похоже, расположены в комнатах, а не в коридоре. Однако топят так зверски, что даже здесь, в коридоре, тепло.».
Вита отвела новую хозяйку в самый конец здания, где и распахнула одну из массивных дверей. Большая комната с двумя окнами слабо освещалась тремя восковыми свечами. Первое, что отметила Мария — полное отсутствие печей и запаха гари, который присутствовал даже летом в покоях принцесс.
«Я же зимой замерзну! Хотя… На улице и сейчас не слишком жарко, а здесь — очень тепло.».
Комната казалась одновременно и полупустой, и в то же время очень спокойной и уютной. Беленые, чуть неровные стены, окна, задернутые сейчас плотными шторами. Огромная, антрацитово-черная с коротким ворсом шкура возле высокой деревянной кровати. Настолько высокой, что в ногах стояла приставная деревянная лесенка на две ступеньки, по которой нужно было взбираться, чтобы лечь спать. По краю кровати шли резные деревянные перила, поддерживающие целую стопку тюфяков и матрасов и не дающие им разъехаться.
