Лето, солнце, а как-то не тепло. Однако едем…
Крис мой опять в меланхолию ушёл. То есть чувствую я, что ему вообще руки на себя наложить охота, представляешь себе такое? Пальцами вот так перебирает, будто клапана давит… глаза закрытые, и дышит страшно, как бы не через раз. Два раза вдохнёт подряд, два раза выдохнет. Второе дыхание Чейн-Стокса, так он потом сказал. Про первое-то я хорошо помню… ну и второе подстать оказалось.
Потом говорит: давай спать. И носом клюнул.
Я по сторонам, туда-сюда, вижу: отель. Подъехал: занято. Я к другому, к третьему, потом кемпинг — не, не пускают. А Крису всё хреновее становится. Наконец вижу: отель «Капри». Я туда, мне прямо от двери машут: нет, мол, мест, — а я уже осатанел. Аусвайс вытаскиваю…
Что ты думаешь? Сразу номер нашёлся. Тёмненький, правда, под самой крышей — потолок скошенный, — но мне и так ладно. Криса завести помогли, уложили, спрашивают: болен, мол? — нет, говорю, устал смертельно… да и я тоже. Но сам притом чувствую, что силы откуда-то берутся. Мало, но берутся.
Пошёл вниз: пить кофе. Не, говорят, кончился благородный напиток, есть только какао, то бишь горячий шоколад, но без сахара; варить? Варите, говорю, варите, кабалла кандела вам пор ель куло!
А сам сел и по сторонам лыблюсь. Наверное, по затылку мне сильнее приложили, чем поначалу думал, потому что всё вокруг такое странное: будто сквозь дым перламутровый смотрю…
«Как правильно уложить парашют?»
День, в который Катаоки Цунэхару задумал отнять у друга яшмовую чашу, назывался четверг.
Он проснулся рано, на рассвете, и задумался: в каком костюме приличнее всего будет совершить задуманное? Обычно таким вопросом он не задавался, выбор осуществлялся сам собой, отражая в себе действительное положение вещей и течение событий. Сейчас же этого почему-то не произошло, что могло означать только одно: ситуация складывалась уникальная. А значит, от правильного выбора костюма зависел правильный образ действий, а следовательно — и успех всего дела.
Дело осложнялось ещё и тем, что выбор вещей был невелик. У Цунэхару был стандартный европейский костюм-двойка из недорогой и практичной гладкой ткани чёрного цвета (пиджак с накладными карманами, на двух пуговицах, узкие лацканы; брюки с двумя защипами, слегка сужены книзу), но, к сожалению, обе рубашки, гармонирующие с ним (светло-палевая и светло-бежевая в тонкую полоску), в московской гостинице испортили: их накрахмалили до фанерной жёсткости.
