Автор
В мире, где каждая встреча может оказаться последней, Лукин продолжает свои миссии. Но теперь он один - разбитый и измученный войной с собственным сердцем. В поисках ускользающего врага "Панасоник-сан" раскрывает тайны прошлого и открывается новому дневному миру, где каждый шаг может быть последним. Атмосфера книги - это шепот мертвых слов и стук выстрела в пустом небе....
Я пресекаю в зародыше попытку Егора убедить нас, что мы предвзято относимся к старинному другу его отца. Никто не собирается палить без разбора. Оружие вообще, как писали на пушках Людовика ХIV: «Ultima ratio regic! – последний довод королей». Но в случае нежданных встреч ночью на большой дороге, подстраховаться не помешает. Мы-то знаем, какие мы белые и пушистые, а вдруг нашему собеседнику это неизвестно?
Словно опровергая наши сомнения, из остановившейся «Волги» не спеша вылезает мужчина средних лет и, забросив в салон легкую куртку, медленно движется к нам.
– Ну что – киваю я Егору – дядя Гена?
– Он самый.
– Тогда пошли.
Валера возвращает пистолет в кобуру и мы, столь же торопясь, выбираемся из машины."
"– Добрый вечер. Геннадий Валерьянович, честно говоря, не ожидал встретить вас здесь в столь поздний час.
– Собственными, Александр Васильевич, – в тон мне отвечает полковник Коновалец. – Что же касается ожиданий, напротив, я вас ждал с нетерпением.
– Вот даже как? – Вопрос, в общем-то глупый, предназначенный, скорее для продолжения беседы, чем для демонстрации удивления. Тем более, что по большому счету, его нет. Ход мыслей контрразведчика мне понятен.
– Я думаю, молодые люди, вы простите меня, старика, за мое нетерпение.
Нет, ну каков! Он – значит – «старик», а мы – «молодые люди». Хорошо хоть не молокососы. Да уж, хамство в изощренной форме – признак высокого профессионала. Ладно, проглотим пилюлю. Что уж тут пырхаться, если прокололись. Хотя, не будем указывать пальцем, но один наш знакомый контрразведчик тоже свалял дурака сегодня около Думы.
– О тайнике я знал. Из вашего, Александр Васильевич, разговора с Егором мне стало понятно, что именно им вы и интересуетесь.
– Почему? – задаю я провокационный вопрос.
– Ну, это совсем просто, – усмехается Коновалец.
