Автор
В мире, где каждая встреча может оказаться последней, Лукин продолжает свои миссии. Но теперь он один - разбитый и измученный войной с собственным сердцем. В поисках ускользающего врага "Панасоник-сан" раскрывает тайны прошлого и открывается новому дневному миру, где каждый шаг может быть последним. Атмосфера книги - это шепот мертвых слов и стук выстрела в пустом небе....
Да ты не хмурься. Радуйся, что тебя свой проколол. Оно даже полезно время от времени по морде получать. Чтобы форс бандитский чересчур не развивался.
– Ладно, Валера, умерь восторги. Садись за руль. Возвращаемся на базу. А на счет этого полковника, дай Бог, чтобы мы с тобой не ошиблись. Этот контрразведчик был бы нам очень кстати. Но, на всякий случай, наведи справки, кто да что. Авось, да вдруг…
– Наведи, наведи, – ворчит напарник, – что я, отдел кадров, что ли? Или он – звезда мировой эстрады?! Одного вынь да положь, другого!.
Мы мчимся в Москву, и я чувствую себя этаким матерым авантюристом, отрывшим на необитаемом острове пиратский клад. И в голове вовсе некстати крутится залихватская песня:
«Пятнадцать человек на сундук мертвеца, йо-хо-хо, и бутылка рома!»
Уж сколько человек на этот сундук, не сосчитать, а сколько ещё будет… И думать об этом не хочется."
"Привет тебе, родная пристань! Поздравь нас с удачным возвращением! Наш стройный бриг марки «BMW» вернулся из автономного плавания не только без пробоины в борту, но и с богатой добычей.
Я бросаю взгляд на стол, где возле чернеющего колонками цифр дисплея громоздится презентованная нам Птахой банковская документация.
– Проверяю частотность расчетов, – поясняет Слава. – Пытаюсь определить приоритетные цели.
– Ну и как, получается?
– Так на так. Постоянных направлений довольно много. Но пойди разбери, где подшефный детский дом, а где, скажем, фонд поддержки изголодавшегося генералитета. Закончу этот прогон, прокатаю географию перечислений, потом – по величине сумм и так далее.
– Тогда радуйся, – вставляет свое веское слово Валера. – Мы тебе ещё работенки привезли. – Он демонстрирует планшету так, будто это лампа Аладдина, только что обнаруженная им в собственном почтовом ящике. – Каково?
– Ящик? Хорош! – язвительно замечает Бирюков. – Кстати, господа офицеры, вы куда Георгия дели?
– За ним дядя приехал, – буднично отвечает мой напарник, словно речь идет, скажем, о пионерлагере в родительский день.
