Автор
В мире, где каждая встреча может оказаться последней, Лукин продолжает свои миссии. Но теперь он один - разбитый и измученный войной с собственным сердцем. В поисках ускользающего врага "Панасоник-сан" раскрывает тайны прошлого и открывается новому дневному миру, где каждый шаг может быть последним. Атмосфера книги - это шепот мертвых слов и стук выстрела в пустом небе....
Демократы выставлены, как казнокрады и болтуны, пекущиеся только о собственной выгоде. Президент, который, как мы помним, и от бабушки ушел, и от дедушки ушел, вознесен над толпой, и временно оставлен в покое. Ему позволено совершать все фатальные ошибки, до которых он в силах додуматься. Да что я тебе говорю, ты сам его видел! Народ между тем в тихой истерике, поскольку куда ни кинь – везде клин, а жить, тем не менее, все равно хочется. Поэтому в массах все громче и отчетливее слышатся голоса о Сильной Руке.
– Дай-то бог, чтобы ты ошибался, – печально вздыхаю я. К сожалению, ничего не говорит в пользу подобного предположения."
"– Ладно. командир, прости, что я тебя тут своими речами донимаю. Тебе бы сейчас отдохнуть. Выглядишь ты, прямо сказать, как только что из гроба вынутый. А сегодня, насколько я помню, у вас в программе ещё визит к генералу Банникову.
– Что ты имеешь в виду?
– Хорошо, конкретизирую. Но это уже не один вопрос, уж извини. Уверен ли ту, что Банников в курсе того, что он работает на Штаты? Уверен ли ты, что группа Мюррея, название, по всей видимости, условное, являясь транснациональной, управляется с территории Америки, а, скажем, не из Москвы?
– Поясни, – потряс головою я.
– Я говорю о том, что после трогательного союза Мюррея и старшего Горелова, мне вовсе не покажется странным, если вдруг выяснится, что Центр Управления Полетами нашего буревестника окажется где-нибудь в Рублево, или в Ясенево, на худой конец, а никак не в Лэнгли. Цели, как мы уже выяснили, – власть. Причем власть с большой буквы и не как-либо-нибудь.
