Автомобиль шел по прямой и ровной дороге к малому поселку, где обычно никто не ездил. Тени деревьев помогали ориентироваться даже в темноту, создавая ощущение домашнего уюта и безопасности. Такое путешествие было наполнено сосредоточенностью и спокойствием, будто мир вокруг стер восковые мысли....
Она почти вжималась в него, пытаясь добраться до руки, вставала на цыпочки, опиралась ладонью на плечо, но все это не помогало.
— А если да? — чуть не плача, спросила Маруся. — Если да?
— Когда ты перестала уважать себя? — удивился Никита. — Стой! Успокойся!
— Да пошел ты!
Маруся подпрыгнула последний раз, почти достала телефон, но Никита качнулся в сторону, и она сползла по его телу, так и не сумев достичь цели. Оправив длинный сарафан, который задрался выше колен, пока она прыгала, она снова опустилась на скамейку.
Никита присел на соседнюю и, нарочно дразнясь, подкинул телефон на ладони.
— Давай заключим перемирие на этот вечер, — предложил он. — А то мы как-то не с того начали.
На слове «перемирие» Маруся мгновенно насторожилась.
Каждое, абсолютно каждое ее перемирие с близнецами заканчивалось грандиозной подлянкой. Причем сама она не отставала от них в этом вопросе."
"До того, как отец Маруси и мама Макара с Никитой влюбились друг в друга, им тоже приходилось встречаться и вместе проводить время, пока их родители занимались своими взрослыми делами.
При разнице в возрасте в четыре года и том, что она была девочкой, а они мальчиками, общих интересов у них было мало — но это можно было пережить те три-четыре часа раз в несколько месяцев, что им приходилось проводить вместе.
Но после того, как родители поженились, все стало хуже. Теперь они даже жили вместе.
Часто отец брал Марусю себе на выходные, и мать близнецов брала на выходные их — и вся троица была вынуждена проводить все это время вместе. В не такой уж большой квартире их родителей. А когда был построен этот дом — летом они пару месяцев точно жили под одной крышей.
Дружбе это не способствовало.
— Перемирие… — прошипела Маруся, глядя на Никиту. — Как в то первое лето, когда вы неделю продержались, а потом налили мне воды в постель!
— Нам было семь лет, Марусь, — развел он руками, смеясь.
— Как вообще можно сравнивать?!
— Конечно, никак. Потому что с тех пор желтая клубника была только для Марусеньки. Даже спустя много лет.
— Знаешь, как мы завидовали? — подал голос от мангала Макар. — Мы потом ее все равно по чуть-чуть таскали — вкуснятина такая.
