Автомобиль шел по прямой и ровной дороге к малому поселку, где обычно никто не ездил. Тени деревьев помогали ориентироваться даже в темноту, создавая ощущение домашнего уюта и безопасности. Такое путешествие было наполнено сосредоточенностью и спокойствием, будто мир вокруг стер восковые мысли....
За прошедшие годы он вымахал до небес, но и парни прокачались неслабо, поэтому с легкостью забрались на толстую ветку, спрятанную в густой кроне и теперь сидели, позорно уподобившись себе двенадцатилетним, и пялились на белокурую богиню в россыпи бриллиантовых брызг.
Сладостный транс всех троих прервал звонок мобильника.
В первую секунду Макар с Никитой переполошились так, что чуть не слетели вниз головой с тополя, пытаясь обнаружить на своих телах, одетых только в плавки, свои телефоны. Но те остались где-то в доме — на скамейке у бассейна надрывался Марусин.
Она вынырнула из воды, покрутила головой, ища источник звука, и в два коротких сильных движения оказалась у бортика. Выпрыгнула, легко подтянувшись на руках, и парням оставалось только вновь громко сглатывать, наблюдая за тем, как с ее тела обрушиваются водопады кристально-чистой воды, а белая ткань облепляет тело, проявляя такие подробности и детали, от которых в плавках у обоих уже дымилось.
— Ты посмотри, какие у нее соски… — просипел Никита.
— Что, уже неважно, какого размера грудь? — поддел его Макар, который по счастливому совпадению смотрел ровно туда же.
Хотя то, как скатывались капельки воды по подтянутым ягодицам его привлекало не меньше."
"— Да, Андрей! Наконец-то ты решил позвонить! — Обрадовалась Маруся, ответив на звонок. — Что ты вчера… Стой!
Она застыла на месте, выслушивая то, что хотел ей сказать бывший бойфренд. Только пальцы теребили завязку купальника. А две пары глаз хищно наблюдали за этим, и два сердца замирали, когда узел начинал ползти, грозя развязаться.
— Ну и дурак! Это мои придурки-братья! А ты мог бы…
Маруся снова не закончила предложение и долго слушала, кусая губы.
Одной рукой она держала телефон, а ногтями другой нервно корябала ствол вишни, рядом с которой ей не посчастливилось остановиться.
Судя по глубине царапин, под руку ей было лучше не попадаться.
Но, вопреки тому, что можно было бы ожидать, ответила она очень-очень мягким, даже нежным тоном:
— Андрюш, не надо… ты прости меня, пожалуйста.
В воздухе повисла очередная пауза, во время которой Маруся смотрела в пустоту, а ее лицо и шею буквально на глазах покрывали красные пятна.
Голос ее стал совсем мягким, а тон — униженным, просительным:
— Андрюш, давай еще раз попробуем, пожалуйста? Я постараюсь быть такой, как ты хочешь… В этот раз все будет правильно, обещаю. Ну мурлышка мой…
— Буэ, — прокомментировал с дерева Макар.
