Автомобиль шел по прямой и ровной дороге к малому поселку, где обычно никто не ездил. Тени деревьев помогали ориентироваться даже в темноту, создавая ощущение домашнего уюта и безопасности. Такое путешествие было наполнено сосредоточенностью и спокойствием, будто мир вокруг стер восковые мысли....
Почему-то ему хронически везло на девчонок, которые готовы были отдаться во всех позах, но ласкать грудь ртом считали извращением — это же напоминает мать с младенцем!
— «У него стали мутные глаза. Но я все равно хотела еще. Расстегнула его джинсы и засунула туда руку. Там было что-то горячее. Почему-то стало стыдно».
Макар пробормотал эти строчки, запавшие ему в память на долгие годы, прямо на ухо Марусе, невольно сглотнув на слове «стыдно». Не раз и не два он потом смотрел на тонкие пальчики Маруси, держащие яблоко, ложку или телефон и представлял, как она обхватывает ими его член и прячет лицо у него на груди, смущаясь.
— «Я не знала, что делать. Максим подождал немного и убрал мою руку. Прижал меня крепко к себе. Я почувствовала его член сквозь джинсы и мои трусы», — Никита пропустил руку под спиной у Маруси и перевернул ее на себя.
— Ну хватит! — взмолилась она, отворачиваясь и занавешивая пылающее лицо светлыми волосами, но Макар отвел их в сторону и впился губами в ее шею, прежде чем продолжить:
— «Он был твердый.
— «Можно ли это считать моим первым разом?» — Никита отвел двумя руками волосы от лица Маруси, обнял его ладонями и добавил: — Нет, нельзя. Твой первый раз был с нами.
— Что было потом? — спросил Макар. — Ты не писала о нем больше.
— Он куда-то пропал, и домой я ехала одна… — Маруся была вся пунцовая.
— Мудак, — сказал Никита.
— Гондон, — добавил Макар.
— Хватит… — она снова попыталась отвернуться, но Никита не дал. — Я была дурой! Это вы хотели услышать?!
— Ты была ужасно развратной девчонкой… — сообщил он, глядя ей прямо в глаза. — Просто у тебя не было нас, чтобы как сделает поразвратничать.
— Были…
— Были, но ты была взрослая, а мы еще нет, — вздохнул Макар.
— И дождаться, — Никита обеими руками залез под ее топик, растопыренными пятернями сжал грудь и зашипел довольно. — Давай, потрись своими трусиками о мои джинсы. Исполни мою подростковую фантазию.
— Кстати, там у тебя в дневничке было и про нас… — заметил Макар.
— Ой! — сказала Маруся, представив, что там могло быть про них. — Ой-ой-ой!
И даже сделала попытку бежать…
39
Маруся давно спала.
