Автор
В таинственной ифорнии полная луна свещала на поляну, где юная девушка в разорванной одежде бежала от грозящих ей ужасных преступников. За ней в ужасе тянулись четверо мужчин, подгоняемых криками своей команды — они стремятся овладеть невинной жертвой прежде чем её похитители из леса смогут добраться до неё....
Предводитель общества выходил из себя от своеволия своей жертвы, но ничего не мог сделать.
Сейчас, возвышаясь над всем залом и из последний сил бросая презрительные взгляды в толпу, она смотрелась не просто восхитительно. Это была какая-то темная красота, которая была бы недоступна простой Венере, облаченной в белую одежду. Совершенная фигурка смотрелась крохотной на фоне огромного зала, но отнюдь не создавала ощущение безысходности и незащищенности. Напротив, она вся выражала решимость, гордость и неповиновение.
Изабелла понимала, что все это место должно было быть пронизано обрядами и мистическими действиями. В том, что участники общества вполне реально могли увидеть потусторонние силы, которые, по всей видимости, они собирались призвать, она не сомневалась – десятки опустошенный бутылок и дымная завеса жженых трав были лучшим доказательством.
Однако оставались шестеро совершенно трезвых и вменяемых фигур – лидер этого безумного действа, два стража, стоявших по обе стороны от кресла и трое похитителей принцессы. Хоть они и одели на себя черные одеяния, Изабелла все равно понимала, что это они. С самого начала церемонии их группа держалась изолированно от остального собрания, и ей было совершенно ясно, что эти люди использовали представший перед ней маскарад вместе с его одурманенными участниками только в качестве прикрытия.
Она не могла сказать, что сейчас чувствовала сильнее – страх, слабость, ощущение предательства, ненависть к организаторам или презрение к участникам общества, но лишь в одном она была твердо уверена – она никому не позвонит к себе прикоснуться. В кармане ее амазонки лежал маленький перочинный нож, с которым она никогда не расставалась во время своих верховых прогулок.
И все-таки ее не покидало жуткое ощущение, словно кто-то все время смотрел на нее из темноты. Она поминутно передергивалась и незаметно, чтобы не вызвать подозрений своих немых стражей, оставшихся за креслом, где она недавно сидела, осматривалась по сторонам.
