Автор
Когда в зале появляется человек-кабриолет — то это всегда вызывает непредсказуемое внимание и смех, как в случае с Маскарадом любовных утех. В этом месте происходит что-то невероятное, словно маскировочные игры на пустой арене превращаются в настоящую битву эмоций. Здесь каждый человек может быть не тем, кем кажется на первый взгляд, и каждый вздох — тонкий проводник незримых связей....
– Давайте перетащим туда вашу постель, – продолжала няня, – управимся за три минуты… Ой, а… а… что это?
– Мышь, – ответила я.
Роза Леопольдовна взвыла сиреной и выскочила за дверь. Мне стало смешно, оказывается, она боится полевок.
– Она живая? – дрожащим голосом спросила из коридора Краузе.
– Идите сюда, – захихикала я.
Дверь приоткрылась, няня застыла на пороге.
– Откуда в доме эта нечисть?
– Судя по тому, как довольна Фира, мопсиха весьма удачно поохотилась утром во дворе, – засмеялась я. – Вам не стоит паниковать, мышка, увы, уже в лучшем из миров.
– А-а-а! – снова завопила Краузе и опять вылетела из спальни.
– Роза Леопольдовна, вы не поняли? Грызун умер, – крикнула я. – Фира его придушила.
– Мертвая мышь намного страшнее живой, – со слезами в голосе объявила из коридора няня. – Сейчас я сама от ужаса скончаюсь.
– На мой взгляд, надо бояться живых людей, а не погибших от лап мопса несчастных мышек, – пробормотала я.
– Кому Фира душ сделала? – пропищал за дверью голосок Кисы.
– Никому, детонька, – прохрипела Роза Леопольдовна.
– Лампа сказала «Фира придушила», – возразила девочка. – Хочу посмотреть, кто душ принимает. Фира его лапами держит?
– Пошли, оладушек тебе дам, – попыталась отвлечь ее Краузе.
Но Киса уже вбежала в спальню и с разочарованием констатировала:
– Здесь нет душа!
– Ванная рядом, следующая дверь по коридору, – сказала я, старательно закапывая трупик в свое одеяло. – Роза Леопольдовна!
– Слушаю вас, – пропела, не входя, няня.
– Заберите Кису, – попросила я.
– Деточка, иди сюда, – сладким тоном завела из-за створки Краузе, – мы с тобой книжечку почитаем.
– Нет, – проявила несвойственную ей строптивость девочка. – А-а-а-а! Мышка! Лампа, Фира ее съест!
Я взглянула на мопсиху и крякнула от досады. Не желая, чтобы малышка увидела дохлого грызуна, я замаскировала жертву в одеяле, но Фира в мгновение ока достала трофей и сейчас держала его в зубах.
Киса подбежала к собачке, сунула ей под нос сложенные ковшиком ладошки.
– Фирусенька, плюнь!
Мопсиха покорно разинула пасть, мышка упала в руки Кисы. Девочка начала дуть на серый комочек.
– Вставай! Просыпайся!
Я вскочила с кровати и обняла малышку.
– Киса, мышонок заснул, давай отпустим его на улицу. Он домой побежит, его мама-папа ждут.
– Если мышка спит, то как она пойдет? – заморгала Киса.
На секунду я примолкла. Логичное замечание. Тот, кто храпит, не ходит, если, конечно, не лунатик.
