В холодных стенах тюрьмы начинается постепенный превращение беглеца в заложника смерти и апатии. Как кошка, мелко и ласково прижимаясь к его шее, жуткая боль медленно но верно овладевает каждым сном и днем, погружая в бездонный череду самой настоящей нищеты.
Когда Санька «после литры выпитой» совсем скис, Серега, еще не совсем потерявший ориентацию, дал команду на отчаливание из гостеприимной ресторации на историческую светлоградскую родину. Петр, хотя ребята во время распития упорно приглашали его с собой, от поездки отказался. Он не знал, что ему делать и куда идти после расставания с друзьями-однополчанами, однако «продолжения банкета» не хотел, не лежала к этому душа.
Они с Серегой подхватили разомлевшего, едва державшегося на ногах Саньку и повели к такси.
На фотографии на фоне совсем близких гор с заснеженными пиками были сняты несколько человек в полной боевой форме — в касках, в бронежилетах, с оружием.
Такси отчалило, оставив Петра в одиночестве у вокзала.
— Гражданин! Предъявите, пожалуйста, ваши документы, — неожиданно прозвучало за его спиной.
Он обернулся и оказался лицом к лицу с милиционерами, теми, кто давеча высматривал их в ресторане. Старший сержант — старший и по званию, и по возрасту, пытливо разглядывал Петра.
— Предъявите документы, — повторил старший наряда. — Что вы делаете на вокзале?
— Провожал ребят домой, — пожал плечами Петр.
— Да уж видели мы, как провожали... — скептически хмыкнул милиционер. — А сами куда направляетесь? Еще и в нетрезвом состоянии?
— Да я не пил, только пригубливал. Ребята, вот те от души расстарались.
Сержант и сам понял, что от клиента хоть и тянет водочкой, но к категории пьяных его не отнесешь.
— А документы ваши? А что у вас в сумке?
Петр распахнул пакет и показал все тот же начатый батон и бутылку «Нарзана».
— Понятно, — качнул подбородком несколько расстроившийся сержант и, внимательно присмотревшись, потянул из рук Петра бумажку, которую ему вместе с фотографией вручил пьяный Санька.
— Вы едете куда-то? — развертывая ее, спросил милиционер.
