В холодных стенах тюрьмы начинается постепенный превращение беглеца в заложника смерти и апатии. Как кошка, мелко и ласково прижимаясь к его шее, жуткая боль медленно но верно овладевает каждым сном и днем, погружая в бездонный череду самой настоящей нищеты.
Они остановились у ступенек, ведущих на площадь, и тот, что в джинсах, взявший на себя роль лидера, шепотом дал указание:
— Никакого мотора не берем. Это я сказал, чтобы слышал астматик. Пускай нас ищут на трассе. Через три минуты должна подойти электричка — я глянул расписание, когда вылезал из такси. Садимся на нее и жмем до Минвод. Тебя как зовут, земеля? — обратился он к нежданному избавителю.
— Петр, — коротко сообщил тот. Альтернативы имени, данному дедушкой Джамалом, не было.
— Я Сергей, а он Санька, — представился парень и деловито констатировал: — В общем, тебе тоже деваться некуда.
Сбили они со следа преследователей или и не было за ними погони, можно было лишь гадать. Первые остановки ребята напряженно вглядывались в окна, ожидая увидеть на перроне встречающих братков, но чем дальше, тем спокойнее становились их лица.
В Минводах, когда страх от погони отхлынул окончательно, Серега с Санькой, взяв последнему билет на поезд, потащили Петра в привокзальный ресторан. А там, после третьей рюмки — он-то сам не пил, а только пригубливал, зато ребята опрокидывали по полной, — рассказали, в какую историю влипли. Собственно, и не влипли, а попали в отработанную схему.
Они оба служили солдатами-контрактниками в Чечне. Когда уволились, им, как и многим другим, не заплатили «боевые», деньги, что положено начислять за участие в боевых операциях и рейдах.
