В холодных стенах тюрьмы начинается постепенный превращение беглеца в заложника смерти и апатии. Как кошка, мелко и ласково прижимаясь к его шее, жуткая боль медленно но верно овладевает каждым сном и днем, погружая в бездонный череду самой настоящей нищеты.
— Да не за что, — качнул головой Петр. — Одно дело все-таки делали. А ты молодец! Смогла за такой короткий срок так подняться...
— Я не об этом говорю, — перебила его Ксения. — А хотя... Пусть все остается так, как есть. И, наверное, мы с тобой уже не увидимся.
— Почему? — удивился он. — Что-то случилось?
— Нет, просто я так думаю, — качнула головой Ксения. — И так будет лучше нам обоим. Прощай!
И это была только одна потеря в количественном составе пассажиров автобуса. Стриженых парней Роткевича заменили два приятных молодых человека, прилетевших со Слуцким.
Один из двоих, чернявенький, даже дежурил у дверей туалета на польско-белорусском переходе, когда Петр изволил его посетить. Он немного удивился такому вниманию, однако пустил все на самотек.
Их поздним вечером доставили прямиком в пансионат. Только Сева Мельников сошел раньше у станции метро. У него было свое жилье где-то в спальном районе на Юго-Западе столицы.
А в десять часов утра вся команда сидела за длинным столом в кабинете у Вилена Владимировича Слуцкого.
Встреча с президентом фонда была недолгой. Слуцкий произнес поздравительную речь и вручил каждому по тонкому конверту. Даже Лена, не участвовавшая в основных соревнованиях, как и все, получила такой же конвертик. Возвратившись в пансионат, Петр обнаружил в нем банковский чек на двадцать пять тысяч долларов. Совсем не густо, особенно зная, что денежный приз, вручаемый команде — победителю «Бриллиантового льва», составляет полмиллиона баксов.
Еще несколько дней Петр жил в пансионате.
