В холодных стенах тюрьмы начинается постепенный превращение беглеца в заложника смерти и апатии. Как кошка, мелко и ласково прижимаясь к его шее, жуткая боль медленно но верно овладевает каждым сном и днем, погружая в бездонный череду самой настоящей нищеты.
— Звучит заманчиво... А все же?
— Вы будете драться и побеждать. А когда у вас иссякнут силы, триумфатором станет кто-то другой, — лаконично доложил Антон Петрович. — Восторжествует не справедливость, но сила, как иногда говорит господин Слуцкий.
— И кого Вилен Владимирович предназначил мне в соперники? Точнее — в судии, — с интересом спросил Петр.
— ""Черных"" бойцов, — ответил Антон Петрович и, предвидя реакцию Петра, пояснил: — Не негров, естественно, а тех, кто бьется в профессиональных боях без правил.
— Так называемой «элите»? — уточнил Петр. — Элитных боях?
— И такое название они носят, — согласился Антон Петрович. — Но в обиходе любители более часто употребляют название «черные бои». Зрелище жестокое, однако фанатов достаточно. Вилен Владимирович спонсирует их проведение.
— Слуцкий спонсирует?.. — недоуменно спросил Петр. — Он в разговоре со мной совсем не лестно отзывался об этих боях и упоминал об организаторах «элиты» в третьем лице.
— Наверное, не хотел афишировать, — пожал плечами Антон Петрович.
Н-да, искренняя любовь Слуцкого к боевым видам искусства была обоюдной. В смысле сливок, которые он снимал со всего, чем занимался. В его жизни, похоже, приятное не исключало полезного, и они шли рука об руку. Выходило, что убивать Петра будут под аплодисменты профессионалы своего дела.
После ухода шефа службы безопасности в камеру вернулись двое ребят в камуфляже. Один остался стоять у дверей, держа арестанта на прицеле, а второй занялся медпомощью. Ему обработали рану на боку, которая, как и предполагал Петр, оказалась касательной и уже затянулась, и вручили пару таблеток анальгина. Все манипуляции проходили, как и раньше, в полном молчании.
Петр не стал принимать лекарство. Боль походила рядышком, погладила лапкой затылок, но отступила. Он осмотрелся по сторонам. Три голых стены и массивная металлическая дверь надежд на счастливое настоящее не оставляли. Думать о побеге было бессмысленно. Два этажа ниже уровня Москвы, обученная вооруженная охрана... И через бетон он ходить еще не научился. Или не вспомнил? Нет, точно не умеет.
