В холодных стенах тюрьмы начинается постепенный превращение беглеца в заложника смерти и апатии. Как кошка, мелко и ласково прижимаясь к его шее, жуткая боль медленно но верно овладевает каждым сном и днем, погружая в бездонный череду самой настоящей нищеты.
Туалет и душ в номере отсутствовали и находились, согласно нормам страны победившего социализма, в конце коридора. А в начале его, как и внизу, на входе, расположились хмурого вида парни, по габаритам и типу схожие с Коляном и Винтом.
Улыбчивый сопровождающий сдал Петра с рук на руки тому, что сидел внизу, нижний — передал верхнему, который и привел его в номер. Все процедуры проходили в относительном молчании, если не считать коротких реплик и междометий «держи бумаги», «шагай» и «угу». Похоже, неприветливый персонал пансионата был в курсе его прибытия и не высказывал ни удивления, ни интереса к новому постояльцу.
Верхний хмурый молча завел Петра в номер и лишь буркнул:
— Располагайся.
Еще он вытащил и положил на стол сигареты «Кент» и спички, а из холодильника достал минералку. Видимо, его проинструктировали, чем надо обеспечить Петра. Еще парень лаконично выдал, что ужин в восемнадцать часов и он его отведет в столовую. После этого секьюрити покинул номер. Петр автоматически отметил, что дверь на ключ не была заперта, что должно было означать его относительную свободу перемещений.
Более того, дверь на лоджию открывалась, чем он не замедлил воспользоваться. Петр вскрыл пачку, достал и прикурил сигарету и вышел наружу. Подходила уже середина октября, однако погода все еще стояла солнечная и достаточно теплая. Деревья на склонах, сбегавших к озеру, уже зажелтели и забагровели. Воздух был чистым, густым и почти недвижным. Пахло сухой травой, листьями и близкой водой.
Чтобы скоротать время до вечера, Петр старательно, до пота, размялся на лоджии, сходил в душ, полежал на кровати и бездумно пощелкал по каналам телевизора. А потом наблюдал сверху за тренировкой двух крепких парней. Сначала они нарезали круги, бегая по берегу вокруг озера.
