В холодных стенах тюрьмы начинается постепенный превращение беглеца в заложника смерти и апатии. Как кошка, мелко и ласково прижимаясь к его шее, жуткая боль медленно но верно овладевает каждым сном и днем, погружая в бездонный череду самой настоящей нищеты.
Радостно улыбаясь, он широко расставил руки, как бы для объятий, однако ограничился пожатием руки. С сомнением оглядев хлипкий стул, Бурнаш двинул его Петру, а сам устроился на жалобно заскрипевшей под ним кровати.
— Как тебя устроили, Петруша? — заботливо осведомился он. — Накормили, напоили, спать уложили?
— Все нормально, — лаконично доложил Петр.
— Ну и отлично! — бодро воскликнул Бурнаш и перешел к делу: — Ты, наверное, удивился, когда вместо лабораторий московских мозгодолбателей попал в это курортное местечко и встретил старых знакомых.
— Не очень. Я уже привык ничему и никому не удивляться, — пожал плечами Петр. — Просто хочется узнать, зачем я здесь и какой у тебя ко мне интерес.
— Вот это правильно, — удовлетворенно сказал Павел Иванович. — Я тоже люблю, когда конкретно и без лишнего базара. Чего зря сопли жевать?
— Это точно, — подтвердил жизнеутверждающий тезис Бурнаша Петр. — И что же без соплей?
— В общем, купил... точнее — выкупил я тебя из психушки, — доложил Павел Иванович.
— По доброте душевной? — уточнил Петр. — И я, кажется, не просил...
— По доброте и любви только кошки женятся, — осклабился Бурнаш. — Тут дело взаимовыгодное для всех договаривающихся сторон.
— Я что, тоже вхожу в этот перечень договаривающихся и взаимовыгодных? — поднял брови Петр. — Или как? Со мной вроде никто не вел никаких переговоров.
— Ну-у-у... — неопределенно протянул Павел Иванович.
— Значит, не вхожу, — констатировал Петр. — Или как..
— Ты не обижайся, — хлопнул его по коленке Бурнаш. — Мы с тобой еще и договоримся, и передоговоримся.
— Ты сказал, что любишь, когда конкретно. Тогда не тяни, просвети, зачем я тебе нужен. А еще интересно, за какую сумму прохожу по прейскуранту выкупа из психушек.
— Не сказать, что много, но и не мало, — наморщил лоб Бурнаш. — Десять штук Илье Сергеевичу, пять — Луке, ну и две штуки ушло на минздравовских клерков, чтобы документы на липовый перевод оформить. Еще примерно тысячи три-четыре потянет паспорт и прочие страховые и пенсионные ксивы.
— Надо полагать, долларов, — уточнил Петр. — Или евро?
Прослушивание радиоприемника, которым его снабдила Лидия Анфимовна в диспансере с целью набора информации, дало свои результаты. Он уже разобрался, что серьезные расчеты по России идут в валюте.
— Ну не тугриков же, — ухмыльнулся Павел Иванович. — Счет на «зеленые».
