В холодных стенах тюрьмы начинается постепенный превращение беглеца в заложника смерти и апатии. Как кошка, мелко и ласково прижимаясь к его шее, жуткая боль медленно но верно овладевает каждым сном и днем, погружая в бездонный череду самой настоящей нищеты.
Потихоньку, шаг за шагом, она стала отдаляться, возвращая вагонные шумы и запахи, тусклый свет под потолком и ощущение своего тела.
Петр пошевелился и осторожно покачал головой. Окончательно утвердившись, что боль ушла, уложил анальгин назад в карман куртки.
— Что, не спится? — неожиданно услышал он голос Леона. — Думы одолевают?
— Да нет, — неопределенно ответил Петр. — Выспался за прошлые сутки.
— Бывает... — поддержал его Леон. — А я уж подумал, что ты за чемпионский бой переживаешь.
— А что за него беспокоиться? Будет бой, будет и волнение.
— Не скажи! — обрезал его Леон. — Санни серьезный противник. Намного серьезнее Азамата, а главное — очень опасный.
— Можно по порядку и поподробнее? — попросил его Петр. — Кто такой Санни и чем же он такой опасный?
— Да ты же не в курсе, — поморщился Леон. — Абсолютный чемпион лиги...
— Трижды абсолютный, — поправил его Петр. — Роткевич Александр Петрович, сценический псевдоним Сапсан.
— Вот и я о нем говорю, — подтвердил Леон. — У Сапсана есть еще одно прозвище. До того, как он стал биться в десятиугольнике, друзья и сослуживцы звали его Санни. И, наверное, сейчас зовут вне ринга. Если они есть — я имею в виду друзей. Это, похоже, сокращение от имени. А в Легионе его знали как Весельчака Санни. Это из-за того, что он всегда улыбается.
— В Легионе? — удивился Петр. — Значит, вы вместе служили?
— Избави бог! — криво усмехнулся Леон. — Но наслышан. А уже здесь, в России, убедился воочию, какой он весельчак.
"— А в деталях? — поинтересовался Петр. — Или то, что касается службы в Иностранном легионе, проходит под грифом «секретно»?
— То, что касается этого ублюдка, секретом не является, — отрезал Леон. — Подготовка тебя к бою входит в мои прямые обязанности, поэтому, я думаю, любые сведения о сопернике лишними не будут. Что-то о нем я знал раньше, а кое-какие данные добыл недавно, после того, как ты выиграл финал.
— И буду сражаться с этим, как ты уточнил, ублюдком.
— За многие, — угрюмо сказал Леон. — У меня в роте служили русские парни. В Легионе их немало появилось в начале девяностых. Хорошие ребята, с некоторыми я не потерял связь. Иногда заезжают проведать бывшего командира. Два года назад в Москве меня нашел Олежка Матвеев, бывший сержант, командир отделения гранатометчиков. Мы с Павлом Ивановичем приезжали посмотреть суперфинал.
