Даже поскребыванье ножиком в трубке и то прекратилось. Трое в темном (две женщины в черном и мужчина в темно–сером) смотрели на Еву с разной степенью изумления и недоверия.
– Ну что вы на меня так смотрите? – крикнула Ева. – Неправда это! Не убивала я его! Я его так любила! Тут недоразумение! Ужасное недоразумение, и не знаю, как его распутать!
У Дженис побелели даже губы.
– А сюда вы приходили в ту ночь?
– Нет, не приходила. Клянусь вам!
– Почему же у вас в пижаме был к–ключ от нашего дома?
– Ключ был не от вашего дома. Это был мой собственный ключ. Вовсе не от вашего дома! Я давно хотела вам все рассказать про ту ночь. Тогда еще хотела. Только никак не решалась.
Ева еще и слова не успела сказать, как уже поняла, сколько злой иронии кроется в том, что ей предстоит им поведать. Кому–то все это, бесспорно, показалось бы забавным. Если насмешливые божества управляли ее судьбой, то теперь они, видимо, за бока держались от смеха. Каждое ее слово отдавало их наглым хохотом.
– Я не решалась вам все рассказать, – ответила она, – потому что у меня в спальне был тогда Нед Этвуд.
Глава 8
Мосье Аристид Горон и доктор Дермот Кинрос вышагивали по рю дез Анж быстрее, чем хотелось бы коротышке префекту.
– Как назло! – кипел он. – Вот невезение! Эта девчонка, мисс Дженис, конечно, побежала прямо к мадам Нил.
– Очень возможно, – согласился Дермот.
Префект полиции был в котелке, как нельзя лучше подчеркивавшем форму редьки, присущую его голове; в руке он держал тросточку. Короткие ножки в гамашах едва поспевали за широким шагом Дермота.
– Если вы согласны поговорить с мадам Нил и тотчас высказать свое искреннее впечатление, то чем скорей, тем лучше. Следователь будет вне себя. Я ему звонил, но его не было на месте. Я заранее знаю, что он сделает, когда ему расскажут. Он немедленно сунет ее в салатницу, и сегодня же мадам Нил будет ночевать в скрипке.
Дермот смотрел на него во все глаза:
– Салатница? Скрипка?
– А! Забыл! Салатница – это… – Мосье Горон поискал слово. Затем он прибегнул к помощи жестов.
– «Черный ворон»? – догадался Дермот.
– Ну да! Ну да! Я же ведь знал! Ну а скрипка – это то, что, по–вашему, называется каталяжка.
– Каталажка. «Л» твердое.
– Ага. Надо запомнить, – сказал мосье Горон, вытаскивая свои крошечный блокнотик. – Но я льщу себя надеждой, что говорю по–английски неплохо, а? Я с Лоузами всегда говорю по–английски.
– Вы прекрасно говорите по–английски. Только умоляю вас: не говорите «переспать» вместо «выспаться».
Мосье Горон кивнул.
– Это не одно и то же?
– Совсем не одно и то же. Но…
Дермот остановился. Он оглядывал тихую улицу, чистенькую, провинциальную, и уютную в вечернем свете. Из–за серых садовых оград выглядывали каштаны.