В поисках мать-одиночки, которую искал веками в самых разных местах Земли, я наткнулся на древние тайны и сонимовые звезды. Таинственный образ Таиах – жрицы Солнца и покровительницы ночи, притягивал меня к себе силой магических рук и слов.
– Фу, каша, – недовольно скривилась Даша, едва расторопные служанки расставили на столе то ли поздний завтрак, то ли ранний обед, – мам, я не хочу кашу!
– Не ешь, – равнодушно пожала плечами измотанная случившимся Лена, взяв в руку ложку и примериваясь к густой желтой каше, судя по вкусу, тыквенной, – тогда у тебя не останется сил ни исследовать замок, ни создавать призраков. Будешь лежать в кровати, а Миша станет развлекаться один.
Через несколько минут у обоих детей остались чистые тарелки. Было съедено все: и каша, и сыр, и несколько кусочков вареного мяса.
Удовлетворенно улыбнувшись про себя, Лена вызвала служанку и попросила ее отвести их с детьми к Темному князю.
Отец-военный души не чаял в Лене, но при этом воспитывал ее в строгости, иногда, под настроение, даже учил каким-то армейским привычкам. И вот сейчас, следуя вместе с двойняшками за высокой плотной служанкой, одетой в коричневую форму с белым накрахмаленным передником и таким же чепцом, Лена поймала себя на мысли, что не идет, а марширует.
– Кабинет его светлости, – почтительно сообщила служанка, остановившись перед массивной деревянной дверью, оббитой по краям железом.
Кабинет, значит. То есть пока она тут мучается, страдает от мыслей и переживаний, этот гад сидит в кабинете!
Широкое просторное помещение с высокими потолками, шкафами, забитыми книгами, и столом с креслами, в которых сидели «жених» и «демон», встретило Лену настороженно.
– Ваша светлость, – улыбка вышла кривой, но Лену это волновало мало, – могу ли я, ваша невеста, пообщаться с вами наедине?
– Я пойду, – сразу же поднялся со своего места «демон».
– Надеюсь, не опасных для жизни? – сразу напряглась Лена.
– Не беспокойтесь, – хмыкнул «демон», – из нас всех дети точно не пострадают.
Глава 8
В неверный час тебя я встретил
И избежать тебя не мог —
Нас рок одним клеймом отметил,
Одной погибели обрек.
И, не противясь древней силе,
Что нас к одной тоске вела,
Покорно обнажив тела,
Обряд любви мы сотворили.
