Не дожидаясь разрешения, Арди аккуратно приоткрыл створку и юркнул внутрь. В небольшом, даже тесном амфитеатре собрался весь первый курс их факультета… сократившийся в количестве, после экзаменов, всего на трех людей.
В тусклом помещении, пропахшем книжной пылью и недорогими чернилами, на поднимающихся по стене рядах сидели несколько десятков девиц, в число которых случайно затесались двое парней.
Ардан не помнил их имен, потому как — и не за чем.
Убедившись, что профессор Листов только начал лекцию, Арди поднялся по лестнице и, приветственно кивнув Лене, занявшей удобное место на первом ряду, примостился на самом верху с краю, где обычно никто не любил сидеть.
Внутри воцарилось тепло и даже присутствовал некий намек на комфорт. Пусть среди жестких лавок, немного расшатанных столов, слегка пожелтевшей от времени графитовой доски и заваленной горами бумаг, тетрадей и книг широкой кафедры, подпертой несколькими пустыми коробками.
Да и сам профессор Листов выглядел под стать своей вотчине легкого запустения, созвучного с эхом мало кому нужной, сугубо теоретической науки Общих Знаний. Да о чем говорить, если спустя полгода Ардан понятия не имел, что изучали на его собственном факультете.
Казалось, что сразу все и, одновременно, ничего.
Листов же, семидесяти лет, обладатель трех звезд — трех, двух и вновь двух лучей, почти никогда не появлялся на людях с посохом. Да и тот, за все годы жизни ученого, не обзавелся ни единой нанесенной на поверхность печатью.
Некогда, если судить по косвенным признакам, Тиун Листов обладал атлетичной фигурой, но с годами расслабился. А вместе с ним расслабился и пояс, держащий широкий, выпуклый живот. Волосы, видимо, тоже решили оставить свой пост и покинули голову профессора, подарив тому настолько блестящую макушку, что в ней отражался свет всего нескольких Лей ламп, свисавших с потолка аудитории.
— Раз все мы в сборе, — прокряхтел он чуть каркающим голосом и вооружился мелом. — Сегодня затронем тему, о которой, к слову, не принято говорить на первых курсах, но, увы, я куда-то подевал свои записи нужной нам с вами лекции… кажется, там было что-то о эволюции конструирования печатей… или это лекция для историков? Хм…
— Профессор, — подала голос Елена.
— Да, госпожа Промыслова?
— А что за тема сегодня? — вежливо и даже с заботой спросила та.
У профессора Листова имелась занимательная особенность — его чрезвычайно легко сбить с мысли.
