Огланов явно собирался возмутиться, но, видимо оценив их возможности, смирился.
— На один час двадцать минут пока идите, юноша, затем скорректирую, — выдохнул раскрасневшийся Петр.
Если бы не обезболивающие масла тот, наверно, уже корчился бы в агонии, а сейчас выглядел вполне себе бодро.
Пробивая себе путь посохом, он жалел, что не может, как в Алькаде, идти по снежному настилу лишь немного утопая в оном. Там, в горах, снег лежал плотно и крепко, напоминая собой ледяную твердь. А здесь, влажный и рыхлый, тот, скорее всего, проваливался бы даже под снегоступами.
— Может расскажете подробности? — предложил Ардан.
Не то, что ему было не по себе. Нет, скорее даже наоборот. Темный, зимний лес, полный насмешливых теней, поглощенных мистичными, изменчивыми танцами, зрители которых приветствовали артистов неведомыми, таинственными звуками — уханье сов смешивалось со скрипом деревьев, а те, в свою очередь, перемежевались с воем и криками животных, таящихся во мгле.
Ардан чувствовал себя так, словно ненадолго вернулся домой. И только мысль о том, что позади, по проторенной тропе шел старый, раненный сыщик, заставляла мысленно возвращаться обратно в Предместья.
— Слишком подозрительно выглядело то, что ни одно из подразделений корпуса стражей не начало расследование о пропаже детей, — кряхтя, тяжело дыша, начал рассказ Петр. — Хотя бы в одном подразделении, но должен был найтись молодой, горячий, прущий против системы. Такие всегда есть. Их мало, они быстро сгорают или ломаются, но они есть.
Петр, пыхтя, в мокрых брюках шагал сквозь снег, порой добиравшийся сыщику до пояса. Ардан же, конечно не как на прогулке, но легко шел вперед, рассекая посохом настил.
— Так что я стал искать подразделение, в котором произошло недавнее увольнение, — продолжал Петр, попутно не забывая прерываться на кашель. — И нашел. Шестое подразделение в Тенде. Там уволили молодого офицера, недавно вернувшегося с Фатийской границы. Такой не потерпел бы несправедливости и…
Петр замолчал и остановился. Ардан, давая сыщику передышку, тоже замер. Он обернулся и посмотрел на согнувшегося, держащегося за сердца старика.
— Демоны… пить и курить… мне надо, наверное… уже поменьше.
Сыщик перевел дыхание и махнул револьвером, показывая, что они могут продолжить путь.
— Я его нашел, юный друг, — пыхтя, Огланов не спешил сдаваться усталости и снежной тюрьме. — В небольшой квартирке на отшибе Тенда. С перерезанным горлом и вырезанными глазами.
— Почерк Нарихман. Это…
— Я знаю, кто такие Нарихман, — перебил Ардан.
— Хорошо, — с прежним кряхтением сказал Петр и, кажется, едва было не оступился, но вовремя вернул равновесие. — Вот только Нарихман не просто вырезают жертве глаза, Ард. Они делают это чисто.