В глубоких желаниях души и потока воображения, где паровозы вздыхают на железных путях среди громадных дирижаблей, городки наполнены экзотикой: одетые в пиджаки орки с рэкетом, эльфы на модных бульвалах, и дворфы с сигарами, держащими крупные банки. И вот где мир превращается в нечто невообразимое — от обычного до возможного всего. Может ли война быть рядом, если страны уже вздохнули о мировой битве?...
Кожа их, когда-то цвета красной меди, побелела; волосы — больше не напоминали ночь, а зрачки округлились.
Так в долине растворились гордые жители снежных вершин."
"— А как их звали? — спросит особенно чуткий ребенок. Он, только-только получив «государственный анализатор», будет наводить пластину с рунами, закрепленную на запястье, то на цветок, то на стол, то на маленький кристаллик в основании кухонной плиты.
И руны, на пластине, будут складываться в письмена.
Цветок домашний. Опасность: нет. Уровень силы: нет.
Стол кухонный. Опасность: нет. Уровень силы: нет. Концентрация Лей: нет.
Бытовой накопитель компании «Бри-И-Мен». Концентрация Лей: 1 луч I- ой Звезды
Даже не понимая, что именно пишут руны на пластине, мальчик почувствует некое таинство, скрытое за происходящим. Что-то, что всем давно уже кажется обыденным, но для него — мальчишки, недавно севшего за парту в школе, все еще волшебным и мистичным.
Дети куда лучше и тоньше чувствуют этот мир и знают, какую силу имеют имена.
Взрослые же, оглянувшись, чтобы их, мало ли, не слышал сосед, способный донести в управу, отвечали шепотом:
— Матабар.
— Матабар… — с придыханием повторяли дети, пока им не закрывали рот ладонью.
Нельзя произносить вслух имя этой расы Первородных. Ведь если не тюремный срок, то штраф от шерифа за такое своеволье точно можно схлопотать. И когда ты, работая шесть дней из семи, по шестнадцать часов из двадцати четырех, с трудом зарабатываешь в месяц восемь имперских эксов, то штраф в четыре экса и пятьдесят ксо — не та сумма, которую можно позволить себе за знания о далеком прошлом.
— А они еще живут там? — спросит ребенок, смотря в окно, на поверхности которого так заманчиво плясал отсвет масляной лампы.
Будто где-то среди горных вершин зажгли костры и Матабар танцевали и пели песни, общаясь со своими жуткими богами.
— Ходят слухи, — отвечала им мать, пока мыла посуду. — Что у семьи егерей, которые хранят горный лес от контрабандистов, есть следы крови древнего народа.
— А можно я тоже буду мат… — ребенок, увидя строгий взгляд матери и отца, замолкнет.
Он почувствует, что в этом есть некая тайна, секрет. И ему захочется стать его частью — быть похожим на родителей. Так же надежно держать язык за зубами.
Смотря в окно, он будет фантазировать об учениках зверей, могучем народе Матабар. Но недолго. Скоро и его закрутит в жернова цивилизации. Школа, работа и такие же ночные разговоры с уже своими детьми.
