В условиях стрессовой ситуации, где сроки и давление настолько велики, что каждый участник чувствует свою значимость в огромном механизме, внезапно раздается сигнал бедствия. Это тревожный зов заставляет взглянуть на все с новой стороны — возможно, уже не просто задачу выполнить, но и спасти жизни людей....
С кем его только не путали, кем не обзывали, но точно не наркодилером.
– А что? Ты вечно какие-то поставки обсуждал. По телефону шептался, что не хочешь в тюрьму.
Вот тут Алик уже не сдержал смех и заполнил им пустой коридор этажа. Ника захихикала следом, чувствуя легкость в теле и покалывания в тех местах на спине, которых касалась его рука – он ненавязчиво и при всем настойчиво удерживал ее рядом.
– Если тебе станет легче, то в тюрьму я не хотел за партию краденных телефонов из Америки, которую один из официальных поставщиков предлагал подлатать, перебить и отправить в продажу у нас за большие деньги.
Ника понимающе кивала, а сама косилась на высокого рыжего парня – на его мягкую улыбку и добрые глаза, ямочки на щеках и выразительные губы.
Алик зашел в квартиру первым, чтобы выключить сигнализацию, и у него из-под ног послышался хруст. Ника шагнула следом: стекло. Дверь за спиной захлопнулась с громким звуком, вернувшим с небес на землю. Холодную, твердую землю.
Девушке стало не по себе. На полу валялись осколки зеркала, дорожка разбитой посуды вела на кухню.
А как же поцелуй?
– Обуй тапки и пройди пока в комнату, нужно пропылесосить.
Алик даже бровью не повел. Ушел, вернулся с веником и совком.
– Я могу помочь, – предложила она.
Чувствовала причастность к этому беспорядку и хотела сделать хоть что-нибудь. Для Алика. Потому что он уже сделал для нее слишком много.
– Я справлюсь, – ответил Белозеров, подмигнув, и бросил перед ней уже испробованные в прошлый раз шлепки. – Возьми удобную одежду в шкафу. Сейчас там полно маек и шорт. Подготовился.
Опять тепло. Ника выбросила всю чушь из головы. Ей хорошо, не это ли главное? Давно так не было.
Алик тоже был рад. Был рад, что все целы, она рядом. Он не интересовался, почему Ника напилась, догадывался примерно. А зачем глубже лезть? Он и сам бы не хотел посвящать никого в подробности последних двух дней. Прошлое должно оставаться прошлым. Особенно когда настоящее – вне всяких похвал.
Спустя несколько минут Ника переоделась в белую футболку и широкие серые шорты, пояс которых пришлось затянуть, обернув вокруг талии дважды.
