Встреча Матвея с друзьями переросла в неожиданное знакомство с человеком из другой жизни. Встреча происходила весело и непринужденно, но в воздухе всегда чувствовалось что-то загадочное и полезное. Мажарин — это новый персонаж, ставший не просто случайным участником беседы, а человеком, чьей судьбой теперь интересуются все присутствующие....
Друг смутился и громко вздохнул.
— Там пиздец… — произнес беззвучно, одними губами, и, отказавшись от мысли придумать какое-то вступление, отдал Сергею папку, которую принес с собой.
— Я и не сомневался.
— Ты на даты посмотри.
— Вижу.
Со стороны казалось, что Мажарин листал полученные документы равнодушно, не вникая в написанное. Только румянец, поднимающийся снизу и багрово заливший шею и лицо, выдавал его чувства.
Витя хотел сказать что-то еще, уже сделал вдох, но осекся, столкнувшись с Мажаринским взглядом.
Савин и смолчал. Это действительно лучше, чем говорить ободрительные глупости.
Не хотел бы он быть сейчас на месте друга. Не дурак же, понимал прекрасно, что из-за Маринки тогда все случилось, она в этом замешана.
Сначала Серега ее искал, потом пришлось искать самого Серегу.
Нашли. Успели. Трое суток он пролежал в реанимации, не приходя в сознание. Не знали, выживет ли. Потом дышать учился самостоятельно, ходить.
Семь лет прошло, наладилось, забылось вроде и вот снова: «Витя, найди…». Не хотел, честно говоря, искать ее, язык прикусывал, чтобы что-нибудь резкое не сказать, потому что до сих пор помнил то время, те страшные дни.
Будто вчера мотался в больницу, в палате рядом с ним сидел, когда он даже говорить не мог. А этой стерве хоть быть что, она даже не появилась, где ее носило, непонятно. Теперь понятно: где носило и что не стерва.
Глядя на Мажарина, Савин снова задумался, высказать ли крутящуюся в голове мысль или остановиться на сказанном.
— Ты только не обижайся, я прямо скажу, — все-таки решился, у него тоже накипело, Серега ему не чужой. — Но я, блин, правда рад, что все так вышло… что Маринка не лярва какая-то, которая тебя тогда вот так кинула… ей тоже совсем не сладко было…
Мажарин дернулся, чуть отъехав вместе со стулом от края стола.
— Не сладко? Мне даже удавить за все это некого, понимаешь? — сказал не громко, но так, что Савин похолодел.
Теперь понимаю, что слишком легко. Они не так подохнуть должны. Я тебе даже словами не могу описать, что бы я с ними сделал… даже высказать не могу, — говорил тихо. Тяжело выдыхая слова и оглушая взглядом, блестящим, яростно-отчаянным.
Витя кивнул.
