Встреча Матвея с друзьями переросла в неожиданное знакомство с человеком из другой жизни. Встреча происходила весело и непринужденно, но в воздухе всегда чувствовалось что-то загадочное и полезное. Мажарин — это новый персонаж, ставший не просто случайным участником беседы, а человеком, чьей судьбой теперь интересуются все присутствующие....
У Лешки двое детей, гулять будем там, куда сможем взять мелких.
Лифчики тоже можешь не брать… — будто между делом добавил он, бросив в сумку ворох трусиков.
— Почему это?
— Потому что мне нравится, когда ты без лифчика.
— Ой, Мажарин, отойди, а то ты меня сейчас соберешь! — смеясь, вскочила Марина и отпихнула его в сторону. — Лифчики ему не брать… Вспомни о приличиях, с нами будут дети!
— Я все утро к этому морально готовлюсь. Ты даже не представляешь, что это за чертята.
— Готовишься? Правда? Обещаешь не лезть ко мне под юбку?
— Если только ты будешь в джинсах.
Глава 21
Тревога Марины немного улеглась, когда они с Мажариным приехали на Ленинградский вокзал и сели в поезд.
— Волнуешься? — понимающе улыбнулся Сергей, безошибочно угадав Маринкино волнение.
— Нет, — сначала соврала она, но потом призналась: — Конечно, волнуюсь. Вдруг я не понравлюсь твоим родственникам.
— Не говори глупостей. Как ты можешь им не понравиться?
— Не знаю. Я трусиха, — пожала плечами, покрепче усаживаясь в кресле. Глянула на часы: десять минут до отправления.
— Женщины все — трусихи.
— Нет, есть женщины сильные.
На эти слова Сергей тихо рассмеялся:
— Есть. Сильные. Но падающие в обморок при виде мыши или таракана.
— Я про силу характера, — уточнила Марина, загоревшись доброй искоркой спора.
— Я тоже. Можно быть чертовски сильным человеком, сидеть на диете, отказываясь от сладкого, но орать на мать, бабушку, жену или детей, если быть не в настроении.
— Ты про ценности.
— Про то, что у каждого свое понимание силы.
— Люди ведь не машины, чтобы всегда и при любых обстоятельствах держать себя в руках.
— Не машины, — согласился Мажарин. — Но машины не умеют извиняться, а люди вроде бы должны уметь.
— Это точно, — вздохнула Марина.
Рассеянным взглядом она оглядывала вагон и входящих в него пассажиров.
Большие люди, маленькие люди. Разные. Они укладывали на полки багаж, усаживались в кресла. Они улыбались, разговаривали, молчали, смеялись.
Ждали.
Когда поезд тронулся, пейзаж слился в одну неразличимую полосу, и смотреть в окно стало бесполезно.
Поезд тронулся. Полупустой. Но битком набитый надеждами, стремлениями, ожиданиями.
Сергей сжал руку Марины, выводя тем самым девушку из полудремотного состояния, в которое она, задумавшись, погрузилась.
— Сережа, ты чего-нибудь в жизни боишься?
— Ничего.
