Встреча Матвея с друзьями переросла в неожиданное знакомство с человеком из другой жизни. Встреча происходила весело и непринужденно, но в воздухе всегда чувствовалось что-то загадочное и полезное. Мажарин — это новый персонаж, ставший не просто случайным участником беседы, а человеком, чьей судьбой теперь интересуются все присутствующие....
— Пожалуйста, — скупо улыбнулась ему Олеся, «лебедь белая», как прозвал ее Сергей.
Наверное, потому что она была платиновой блондинкой и часто картинно взмахивала рукой.
— Вот вообще не то говорит, вообще не то, — пробормотал Мажарин с улыбкой, — беги, Витя, беги…
Марина, не сдержавшись, снова громко рассмеялась и снова привлекла к ним всеобщее внимание.
— Все, Мажарин, пошли отсюда, с тобой невозможно на людях находиться.
— Наконец-то, — проворчал он, поднимаясь с кожаного дивана. — Только воды надо взять с собой, а то мне точно ночью в ломы будет вниз бежать.
Они свернули в кухню, и Маринка тут же оказалась прижатой к стенке.
— Отпусти меня, пьянь озабоченная, — хохотнула, не сильно вырываясь. — До комнаты хоть дойди.
— Сама виновата. — Куснув за подбородок, отстал от нее и взял из холодильника бутылку минералки.
Они взбежали на второй этаж.
— Господи, как тут сексом можно заниматься, тут же стены, кажется, картонные, — выдохнул Стэльмах и наконец закрыла дверь в комнату, отрезая их от внешнего мира.
На самом деле ей тоже давно хотелось уединиться, занявшись любовью, но не могла отказать себе в удовольствии немного побесить Сережку.
— Нормально можно. Витька сейчас пойдет свою амебу среди сосен выгуливать, Арсюша
Нинку тискать, не до нас им будет. Да и похрен мне на всех, если честно.
Не дал Маринке и в комнату пройти, зажал тут же у двери. Взял в руки лицо, поцеловал губы, сначала тепло скользнув по щеке. И что-то оборвалось внутри сразу, рассыпалось. Наверное, остатки терпения.
— Замучила ты меня сегодня… — громко выдохнул.
Жар ее тела сквозь одежду. Прикосновение. Поцелуй. Влажное скольжение языков. Цепная реакция, разрушающая реальность. И в голове помутнело. Как будто темнее стало в комнате. Но свет сейчас не нужен. Они друг друга знают на ощупь, на звук, на запах…
— Я знаю. Я специально… — поймала ртом выдох, захлебнувшись возбуждением.
Его возбуждением.
Почему от касания губ с ума сходили, черт его знает. Но присасывались, как полоумные, и не могли отпустить.
Романтично-медленно ни хрена, блин, не получалось.
Сжав руками и делая глубокий рваный вдох, Мажарин приподнял Марину, придавливая к двери своим телом. Она обхватила его ногами, и от простого, но плотного соприкосновения с ним еще в одежде голова закружилась.
— Кайфа хочу… много… — горячим шепотом.
