Встреча Матвея с друзьями переросла в неожиданное знакомство с человеком из другой жизни. Встреча происходила весело и непринужденно, но в воздухе всегда чувствовалось что-то загадочное и полезное. Мажарин — это новый персонаж, ставший не просто случайным участником беседы, а человеком, чьей судьбой теперь интересуются все присутствующие....
— С миксером тоже нелады?
— Я сейчас все уберу и сделаю как надо.
— Иди отсюда. Тебя на кухню можно приводить, только чтобы на столе отлямурить. Больше тебе тут нечего делать. С твоими кулинарными способностями.
— Нет! — захохотала она. — Это дело чести!
Блины они спекли, конечно. Правда сожгли парочку, пока целовались. Потом ели их с абрикосовым вареньем.
И только чуть позже до Марины дошел смысл сказанного: что к бабушке они поедут вдвоем.
От этой мысли она сразу разволновалась, сама не зная почему.
— Сережа, а ты сказал, что со мной придешь?
— Нет.
— Надо сказать.
— Не надо.
— Неудобно будет, неловко.
— Мне лучше знать, как удобно.
Стэльмах вздохнула:
— И ей и мне будет неудобно.
— Зато мне удобно.
— Блин! — возмутилась его непробиваемости. Но уже знала точно, что, если Мажарин что-то решил, так и будет.
— Блин у тебя в тарелке. Намазывай вареньем и не спорь со мной, я лучше знаю, — оборвал пререкания.
Маринка смирилась. Что ей еще оставалось?
***— Надо было успокоительного тебе накапать.
— Зачем? — невозмутимо спросила Марина, готовясь выйти из машины. Они подъехали к дому и остановились у подъезда. — Я не нервничаю.
— Не рассказывай мне. — Видел, что нервничала. Терла запястье, будто ей часы мешали.
Она всегда так делала, когда сильно волновалась.
— Потому что! — воскликнула Марина и, ничего больше не добавив к выразительному высказыванию, вышла из авто. Поправила платье на бедрах, достала с заднего сиденья торт.
— Пойдем, — обхватив Маринку за талию, Сергей быстро ввел ее в подъезд.
— А чего ты тогда ее не предупредил?
— Она разволнуется. Незачем это.
— А-а, и ты решил ее просто огорошить.
— Угу, быстрее в себя придет, — улыбнулся Мажарин.
— Я-то конченная неврастеничка, мне уже ничего не поможет, а бабулю-мамулю надо поберечь, это точно, — поиронизировала над собой Стэльмах.
— Люблю твой юмор, — кивнул и вдавил кнопку звонка. — И она знает, что ты живешь со мной. Я не могу делать вид, что тебя в моей жизни не существует…
С той стороны послышалась протяжная трель, и дверь сразу открылась.
