Встреча Матвея с друзьями переросла в неожиданное знакомство с человеком из другой жизни. Встреча происходила весело и непринужденно, но в воздухе всегда чувствовалось что-то загадочное и полезное. Мажарин — это новый персонаж, ставший не просто случайным участником беседы, а человеком, чьей судьбой теперь интересуются все присутствующие....
Она теперь к земле близко-близко, на коленях. Пылью теперь дышит, не воздухом.
— А ведь ты, Веня, сейчас меня снова насилуешь. Только не тело, а душу. Ты душу мою трахаешь, да? Ты, сука, издеваешься надо мной. Тело мое тебе не интересно уже, а вот до души ты никогда не добирался. А сейчас поймал.
Поймал меня, да? — улыбнулась некрасивой болезненной улыбкой, чувствуя ко всему ледяное равнодушие. Будто это все уже не с ней происходило.
Будто она сторонний наблюдатель.
Поймал. Добрался до единственного святого и светлого в ее жизни — до любви.
Наизнанку вывернул и дерьма набросал. Осквернил, замарал так, что не очиститься. Ни за что и никогда.
— Какая ты страстная в своих переживаниях, какая чувственная. Никогда тебя такой не видел.
— Ломал, ломал не доломал? За что ты нас казнить собрался, урод? За счастье? Ты кто такой? — рассмеялась.
— Прекрати, дура, — еле слышно сказал Егор, видя, как загорелое лицо Харина побагровело от злости.
Маринка, предавшись больному азарту, снова дико рассмеялась.
"— Всесильная ты мразь, Веня! Такая всесильная, что с двадцатилетней девкой справиться не можешь!
— Замолчи, Марина, до смерти забьет же! Замолчи! — пытался вмешаться побледневший братец.
А она, как не слышала. Вошла в раж:
— Не по зубам я тебе, мальчик, да? Не по зубам! Говно ты, Веня!
— Замолчи! Иди к себе! — Егор вдруг сорвался с места, бросился к ней. Схватил за плечи, чтобы поднять с пола.
— Не тронь! — заорал на него Харин.
Брат замер. Не убрал руки. Вдавил пальцы в кожу, крепче впившись в Маринку.
Она улыбнулась, четко ощущая, как дрожат у него руки и сам он весь, кажется, дрожит. И что-то плескалось в его зрачках. Совсем незнакомое, но такое приятное.
— Думаешь, только деньги спину выпрямляют? — тихо сказала, глядя ему в глаза.
— Ни-хуя. Мажарин по жизни прямо ходит, его таким мама родила, а тебе уже ничего не поможет. Ты всю жизнь будешь на полусогнутых.
Так я тебя с собой заберу. Туда, — коротко глянула вверх. — И его. Вас обоих. Сдохните вы оба. Я вас в покое не оставлю, с того света достану. Не жить вам, ублюдки. Чувствуешь, что ты следующий? Главное, уйти вовремя. Суметь остановиться. А ты не смог. Поэтому ты — следующий.
— Отойди от нее! — орал Харин ему в спину.
