Автор
В холле кафедры разлилась легкая веселая дискуссия, когда Саша услышал знакомый голос однокурсницы. Его сознание путалось, как в мутной воде, и только стыдливость заставила его пошевелиться, привлеченный неожиданной новостью. Кровь бурно стучала в висках, словно толпа, у которой нет больше места для дискуссий. Вокруг все обсуждали Стаса Аверина с девушкой, и каждое слово натягивало кожу, будто бы злые зубы нахваливала недостойную тему....
– Собирайся, – коротко отвечает и, не снимая обуви, проходит на кухню.
Остаюсь стоять как вкопанный. В голове его одно единственное слово гудит и повторяется раз за разом.
– Куда? – еле слышно спрашиваю.
– В Питер.
– Зачем?
Отец недовольно вздыхает. Чувствую, ему этот разговор уже надоел. Да и само присутствие здесь тоже. Изнутри рвется желание высказать ему все. Но в прошлый раз получил довольно сильный удар под дых от него. Я – мастер спорта не смог среагировать. Дать сдачи тоже, увы, не мог.
– Встреча.
Облокачиваюсь на косяк и упираюсь взглядом в свои мысы.
Что ж так сложно и запутанно-то?
– Как же учеба? Сам же мне высказывал, что прогуливаю.
– Сейчас прогуляешь по делу, а не потому, что трахаться побежал.
– Я не…
Лисица перед глазами всплывает. Снова. Как прижималась, имя мое шептала, как никто раньше. Нравилось ли все мне? Конечно! Кому это не понравится?
Но, сука, так и привыкнуть можно. А ей нельзя. И мне тоже.
– У тебя десять минут.
Заказанное мной такси для Белинской не стало дожидаться и уехало. В голову вбилась мысль написать и узнать, где она. Пальцы леденеют, если допустить, что с ней что-то случилось, и ноги слабеют как у столетнего старика.
Дурная девчонка! Настырная!
– Надолго я нужен?
– Неделя. Может, чуть меньше.
Подскакиваю и скрываюсь в спальне.
Постель заправлена, но в нос тут же въедается сладкий запах секса, я так не успел проветрить. На душе неспокойно, будто что-то упустил. И это что-то режет изнутри и раны солью посыпает.
“Ты влюбишься в меня, Стас Аверин”
Не знаю, рыжие до сих пор ведьмы или нет, но мне не хочется думать, что ее слова окажутся правдой. Вообще, проклятием попахивает.
От этого резко жаром окутывает и спина мелким, холодным потом покрывается.
Лисица, блядь.
В спортивную сумку бросаю необходимые вещи и выхожу с ней в коридор. Отец уже гневно косится на часы и перекатывается с пятки на носок.
Сказал бы, что мне по фиг, но сейчас это не так. У меня поясницу ледяной ветер окольцовывает плотным поясом и становится максимально некомфортно даже в собственной квартире.
Отец смотрит, не моргая. И выглядит это жутко.
– Спускаемся. Водитель ждет. В институте я договорился. Как приедешь из Питера, вернешься к учебе, – через паузу говорит.
Киваю и молча обуваюсь.
