Автор
На лунном свете городка весна кипит восторгами: на реке изгибаются колыбельные воды, а над ней — цветущие сады, где воздух наполнен запахом полевых тюльпанов и яблоневого мёда. Девушки прячутся за лианами, уютно погружаясь в тенистые тени. Вот только к вечеру, когда сумерки пропитываются ароматом засыпающих лугов и первыми росами на глади реки — городок наполняется задушевными беседками и неспешными прогулками под мажорный аккомпанием летних сумерек....
Андрей Павлович мог часами сидеть в кресле-качалке на террасе и любоваться буйством красок перед своим домом. Для него это было лучшим способом и расслабиться после рабочего дня, и обдумать стратегию решения той или иной проблемы. Вот и сейчас, зайдя в дом после палящего солнца, Толстяк выбрал место у окна и уставился на любимые растения. Не поворачивая головы, сказал:
— Значит, так, сын. Перестань паниковать. В моем доме — никаких истерик.
Антон сел в кресло напротив и, обхватив колени руками, попытался снова объединить в одно целое разрозненные воспоминания:
— Ну, короче, я вчера поехал на вечеринку к Руслану.
— Много выпил?
— Так, нормально, — виновато ответил — Антон.
— Понятно. Как обычно. Где все случилось?
— В самом центре, на перекрестке у светофора. Там, где торговый центр десятый год никак не достроят."
"— Тебя кто-нибудь видел? Ты вообще в состоянии был что-нибудь запомнить?
— Помню, что перед этим меня гаишники останавливали.
— С этими я разберусь. А на месте свидетели были?
— Нет, я вышел из машины, огляделся — на улице пусто было.
— Точно? Ведь ты был «как обычно» — то есть еле на ногах держался.
— Папа, я как увидел ту девушку, кровь… Тут же протрезвел. Точно никого не было рядом.
— Ладно. Теперь про твою подругу. Как ее? Эльвира?
Парень молча кивнул и опустил взгляд себе на ноги.
— Кто такая? Она все видела, мне нужно с ней поговорить.
— Нет-нет, подожди. Она была в отключке всю дорогу. Я утром расспрашивал ее, что она помнит про вчерашнее. Ничего. Эльвира вообще была никакая.
— Что ж, это хорошо, — сухо ответил Андрей Павлович и о чем-то задумался.
— Что — хорошо?! — не сдержался Антон и подскочил с кресла. — Нужно что-то делать! Я не хочу в тюрьму.
На глазах парня выступили слезы. Он начал нервно ходить из стороны в сторону, схватившись за голову.
— Да не мельтеши ты! — крикнул отец.
Антон сел обратно в кресло и принялся барабанить пальцами по коленям.
— Главный вопрос — жива она или нет. Ты, я так понял, не в курсе…
— Ну, она отлетела метров на пять, может, на десять, не знаю. Удар был сильный, на скорости. Я подошел — она не шевелилась, и кровь. Много крови было…
— А нагнуться, проверить пульс, послушать, дышит она или нет, ты, конечно, не додумался… Ладно. Выясним это позже. Ну ты, сынок, и натворил дел.
