В МЧК Сообщает... мир идей подвержен беспрецедентным изменениям. Новая часть романа-хроники возвращается к легендарным героям из прошлого, открывая новые страницы их жизней через загадочный архивный документ. С каждым новым рассказом старые тенденции оказывают на них ошеломляющее влияние, заставляя пересматривать свои убеждения и решения....
— Твой?
— А я откуда знаю?
— Ты же не дурак, вот показания разоружившего тебя военрука Климова. Сколько в нем патронов должно быть?
— Ну, десять.
— Так, — Мартынов вынул обойму, вытряхнул на стол шесть патронов."
"— Теперь гляди. Видишь, патроны у тебя редкие. Пули в никелированной оболочке.
— Ну.
— А вот пуля из убитого милиционера на Патриарших, медиками извлечена, — Мартынов бросил на стол деформированный никелированный кусок металла. — А теперь… — он вскочил со стола, схватил арестованного за руку, — смотри.
На правой руке был выколот синий меч и имя: Степан.
— Так что, Степа, дальше нукать будем?
— Не докажешь… не докажешь, — заголосил арестованный.
— А чего мне тебе доказывать. Сам грамотный, декрет читал. Был взят с оружием в руках…
— Скажу я, что знаю, скажу… Только не стреляй ты меня… Я ж молодой совсем, двадцать лет… Жизни не видел…
— А те, кого вы грохнули вчера ночью, они жизнь видели? Моя бы власть…
Мартынов замолчал, побелел и опять отошел к печке.
— Ты, комиссар, запиши, что я сам, добровольно… Прими во внимание мое рабоче-крестьянское происхождение…
— Поздновато ты о нем вспомнил.
Кабинет Манцева изменился. В нем появились сейф и шкаф, стулья и диван, и даже часы, похожие на крепостную башню.
Василий Николаевич читал бумагу, а Климов пил чай за маленьким столиком в углу.
Зазвонил телефон.
— Манцев… Слушаю, Феликс Эдмундович… У меня… Конечно, Феликс Эдмундович… Если позволите, через час. — Манцев положил трубку: — Алексей Федорович, я прочел ваши показания.
Манцев встал из-за стола, подошел к Климову, сел рядом:
— Вы начинаете работать инструктором военного дела на фабрике?
— Так точно.
— В декабре семнадцатого вы дали слово не поднимать оружие против народа.
— Так точно.
— Я не спрашиваю вас, Алексей Федорович, почему вы не идете в Красную Армию. Не надо, не отвечайте. Мы, большевики, привыкли уважать чужие убеждения. Но у меня есть к вам просьба.
— Чем могу служить?
— Нам нужны хорошие военные инструкторы в резервы милиции…
— Простите, гражданин комиссар, но я офицер…
— Зовите меня Василий Николаевич. Вчера ночью бандиты убили шестнадцать милиционеров. Многие из них погибли из-за неумения обращаться с оружием. Мне звонил сейчас Феликс Эдмундович Дзержинский, он просил поблагодарить вас за помощь и научить рабочих, пришедших в милицию, защищать граждан Москвы от бандитов. Я жду.
