Под предлогом подготовки он избегал, насколько это было возможно, появляться на празднествах, посещать которые было желательно из-за присутствия императора. Там Просперо чувствовал себя не в своей тарелке, отчасти из-за выпадов и оскорблений сторонников Адорно, отчасти из-за вынужденного лицемерия, которое приходилось проявлять по отношению к Джанне. Оказалось, что отлучки капитана еще более поднимают его в глазах императора. Его величество, зная о причинах, нахваливал усердие Просперо.
— Хотел бы я, чтобы все мне так служили, — обращался император к дель Васто.
Дель Васто, верный своему другу, отвечал:
— Так вам служат все, кто может сравниться с Просперо Адорно.
— К сожалению, таких немного… Передайте ему мое пожелание, пусть отдохнет сегодня вечером. Я хочу видеть его на пиру у адмирала.
Был канун отплытия, и этот пир, которым Дориа намеревался затмить все предыдущие, должен был начаться сразу после наступления сумерек в ярко освещенных садах дворца Фассуоло. Маленькая группа гостей, состоявшая из Просперо, Джанны и герцогини Мельфийской, оказалась в компании блистательных патрициев, приглашенных на ужин с императором в пышно убранной и залитой светом беседке на краю сада. Пол здесь был деревянный, а на нем лежали восточные ковры. Беседка стояла у воды. Под образующими своды ветвями, увитыми цветами и несущими целые гирлянды мягко светящих ламп, стоял длинный стол, за которым могло разместиться пятьдесят гостей.
На белоснежных скатертях и венецианских кружевах отборный хрусталь из Мурано32 искрился рядом с сияющими золотыми тарелками, массивными золотыми и серебряными канделябрами, сработанными в мастерских Флоренции, тяжелыми блюдами, на которых были уложены конфеты из Испании и заморские фрукты.
Звуки музыки лились словно из-под земли, на которой стояла беседка. Множество облаченных в шелка и тюрбаны слуг-мавританцев были готовы подать нежнейшее мясо и отборнейшие рейнские вина, заслужившие похвалу самого императора.
И тут беседка внезапно тронулась с места. Покинув пределы сада, она медленно двинулась по темной мерцающей воде. Легкий ветерок смягчал духоту летней ночи.
Удивленные и очарованные гости поняли, что находятся на палубе галеры, столь искусно убранной ветвями, что до сих пор этого никто не замечал. Гости настроились на возвышенный лад, вино текло рекой, веселье нарастало. Очарованный император повеселел и позволил себе расслабиться. Он жадно ел и пил, предаваясь своим привычкам, которые со временем привели его к мучительной подагре.
После этого банкета на воде по городу разнеслись невероятные слухи.