Автор
Вдали от берега, застывшие галеры в полуденном мареве напоминают драгоценные камни. Андреа Дориа наблюдал за этим живописным видом со скалистого мыса Портофино, стремясь к Капо-Мелле. Меч ислама ощущается в воздухе здесь, на границе двух миров.
На сей раз адмирал все же ему ответил, и в голосе его снова послышалось негодование.
— Вы рассчитываете, что я смогу сыграть на заблуждении императора? Вы это предполагаете? Это, что ли, вдохновляет вас на краснобайство?
— Если вы не сделаете этого, то подведете не только себя, но и императора. И в час нужды лишите его самого ценного солдата. Насколько я знаю, Барбаросса сейчас в Константинополе строит и оснащает флот для Сулеймана. Цель вам известна. В рядах французов лишь вы, синьор, сможете противостоять Хейр-эд-Дину.
— Разве отказ от незаслуженной награды и поста, которого я недостоин, — ложная гордость? Кроме того, в конце концов все откроется. Правда о Порт-Махоне известна слишком многим.
— Многие подозревают — да. Но не знают. Все известно лишь принцу Оранскому и дону Алваро де Карбахалу. Но они никогда не отважатся выступить со столь оскорбительными для императора заявлениями, если только я не попрошу их.
Взгляд адмирала смягчился.
— Вы убеждаете меня в своих добрых намерениях. Они даже лучше, чем мы заслуживаем. Но все это невозможно. Правда любой ценой должна стать известна всем.
— Но для христианского мира цена может быть слишком велика. Вы намерены и дальше думать лишь о своей гордыне?
— Я полагаю, тут речь о моей чести.
— Тогда посмотрите на все по-другому. Когда в Порт-Махоне я «сломал» Меч Ислама, я тем самым исправил две свои ошибки. В отношении христианского мира и в отношении вас при Джербе. Но поскольку по положению я все же капитан, служащий под вашим началом, и командовал неаполитанской эскадрой, частью императорского флота, адмиралом которого являетесь вы, то и вся ответственность за результаты лежит на вас. Это точка зрения императора.
— Скорее обманчиво, чем очевидно.
— Но, клянусь Господом, — вскричал Джанеттино, — никто не отважится утверждать нечто другое, если этого не захочет Просперо! Адмирал повернулся к племяннику.
— Адвокат в моем собственном доме!
— Два адвоката! — подал голос Филиппино. — Потому что я присоединяюсь к Джанеттино, если Просперо сейчас не водит нас за нос.
— Вы можете мне верить, Джанна тому порукой.
